– Кто пойдет первым в колонне?

– Я пойду первым, – сказал я.

Мы двинулись в непонятную дорогу – цепочка головоглазов, окружившая кольцом колонну, Орлан с телохранителями внутри нее, за ними я, за мной другие пленники. Крылатые ящеры и авиетки с грузами замыкали шествие. Орлан временами оборачивался, нетерпеливый крик «Скорей! Скорей!» подхлестывал нас как плетью.

С тех пор прошло много лет, но крик этот – «Скорей!» – доносится ко мне не из глубины памяти, он возникает наяву – живой, властный, грубый, и я опять, как в те дни бесконечного пути к Станции, испытываю ярость и отчаяние. Тысячи новых событий и чувств рождаются ежесекундно – старые живут вечно!

– Скорей! – кричал Орлан, увеличивая размах прыжков.

Я старался не смотреть на угнетающий блеск пустыни со свинцовыми скалами, вспучившимися на золотой подстилке. Вначале я все же поднимал глаза, чтоб ориентироваться по Оранжевой, медленно катившейся по золотому небу, но небо было еще невыносимей, чем планета. Я шел, ощущая, что и стоять здесь тяжело, а двигаться десятикратно тяжелее: стокилограммовые тумбы ног почти не сгибались.

Петри открыл, что надо не ходить, а скользить, и вскоре все мы двигались словно на лыжах. Но и скользя по гладкому металлу, мы не могли угнаться за неутомимо ползущими головоглазами – на них одних тяжесть не действовала – и за неуклюже скачущим Орланом.

– Скорей! – кричал он, и каждый выкрик сопровождался гравитационными оплеухами охраны.

Нас подгоняли бесцеремонно и свирепо, а когда мы огрызались, подстегивания усиливались. За моей спиной постепенно гасли звуки: стоны и ругательства людей, шелест крыльев ангелов, охи драконов и злой визг пегасов. Огромное, ожесточенное, ненавидящее молчание простиралось позади – мы презирали врагов молчанием, молчанием восставали против них. И как это ни странно, с течением времени идти становилось не труднее, а легче: мы втягивались в движение…

Зато когда Орлан скомандовал первый привал, все повалились, где шли. Всех моих сил хватило лишь на то, чтоб приплестись к Мери. Она хрипло дышала, глаза ее запали. Она прошептала:

– Эли, я держусь. Но Астру плохо.

Астр подошел вместе с Трубом. Могучий ангел пытался нести моего сына, но тот не разрешил ему даже поддерживать себя.

– Я вынесу все, что вынесешь ты, – прошептал Астр на мои упреки и бессильно опустился рядом с Мери.

Он был так измучен, что говорил, не открывая глаз. Губы его почернели, щеки ввалились. Астр переоценивал свои силы. Я строго сказал:

– Ты не только мой сын, но и член экипажа «Волопаса». Ты обязан подчиняться моим приказам. На следующем переходе примешь помощь Труба.