– Значит, так. С этого дня вы на военном положении. Один из вас всегда должен быть на страже, разделитесь на три смены. Спать в одежде. Это понятно?

Далия, Инга и Сенек дружно кивнули.

– На вас ложится основная тяжесть защиты. Ясно? Значит, дом без веской причины не покидать. Как минимум двое из вас всегда должны оставаться здесь. Теперь что касается всех остальных.

Я обвел взглядом притихших домочадцев.

– Все очень серьезно. Моим врагам может запросто прийти в голову идея взять кого-нибудь из вас в заложники, чтобы шантажировать меня. А значит, за пределы двора ни шагу! Особенно это касается Марии и Агнессы.

– А есть что будем? – спросила Мария.

– Будешь составлять список, и кто-нибудь будет ходить за покупками. Да, поодиночке ходить нельзя. Только вдвоем.

Я выразительно посмотрел на Тириона.

– Да понял я, понял, – буркнул парень.

Потом я встретился с Мелиссой. Она ожидала, что я немедленно займусь заговорщиками, но у меня были другие планы.

Я приказал ей продолжать текущие дела, собирать информацию о темных магах и следить за действиями Союза промышленников.

– Сэр, а как же переворот? – удивленно спросила Мелисса.

– Пусть пока порезвятся. Сейчас мы их трогать не будем, так что только собирай компромат. Да, и вызови в Райхен всех бойцов. Они мне скоро понадобятся.

– Хорошо, сэр.

– Главное – это охота за темными магами. Следи за всеми странностями. Они следят за мной, не могут не следить. Вот пусть думают, что я полностью увяз в политике.

Вечером я вновь отправился к императору. Всю ночь мы с ним пили крепкий кофе, запивая его не менее крепким чаем, спорили до хрипоты и ругались чуть не до драки. Переломали пару десятков карандашей, перьев и даже перевернули несколько чернильниц, чуть не залив при этом несколько очень важных отчетов. Но к утру план был готов.

Когда первые лучи солнца заглянули в комнату, мы сидели прямо на полу среди вороха секретных донесений, стопок досье и куч бумажного мусора. Стол был давно завален папками, документами, кодексами законов и отчетами Тайной канцелярии.

В общем и целом план политической войны был детищем Аврелия. Он спланировал сложнейшую многоходовую интригу, рассчитал несколько вариантов развития событий и предусмотрел если не все, то очень многое. Большинство моих предложений и идей было отвергнуто или переделано до неузнаваемости.