Под пристальным взглядом Шас’о воины несколько неуверенно отстегивали наплечники, снимали нагрудники, набедренные щитки и изогнутые шлемы. Шас’уи оказался симпатичной девушкой с аккуратным «ирокезом» на голове. Остальные, лишившись формы, представляли собой группу юношей и девушек, некоторых из которых лишь ожидало первое испытание огнем. Многообразие их черт говорило о том, что солдаты набирались из разных септов: были среди них и темнокожие уроженцы Виор’ла, смотрящие на него с одобрением, и растерянная стайка бледных воинов Д’ианой, и несколько Са’цеянцев, выполнявших приказ быстро, четко и без раздумий.

Наконец все воины разделись, положили снятую броню на землю и остались в одном исподнем, дрожа от холода. Командир подошел к Шас’уи и пнул ногой аккуратно сложенную стопочку ее брони.

— Эти… предметы не делают из вас воинов! — проорал он прямо в лицо девушке и перешел к следующему солдату. Разбросав и его броню, Шас’о заметил ужас в глазах воина, когда его бесценная импульсная винтовка полетела в грязь. Командир издал короткий хриплый смешок и толкнул одного из солдат в грудь так, что тому пришлось отступить на шаг, чтобы не упасть.

— Воля… способность сражаться, быть воином, — все это не в вашем оружии, не в броне. Это должно быть в вас самих! Воин — это внутреннее состояние. Воин должен быть готов сражаться любым оружием, а если понадобится, то и голыми руками!

Теперь Шас’о всецело владел их вниманием, все взгляды были направлены на него одного. У многих солдат раздувались ноздри, на лицах читалось одобрение. Командующий нагнулся и достал из сумки два посоха из железного дерева, длиной и толщиной в руку. Один он бросил в пыль к ногам воинов, другой взвесил на ладони.

— Ну, кто из вас готов доказать, что он настоящий воин, и сразиться со мной за право носить свой доспех?

Два дня спустя гравитационный бронетранспортер «Каракатица» низко скользил над песчаными дюнами с характерной грацией, за которую и получил свое название. Шас’о с интересом смотрел в мониторы на двойной шлейф пыли, тянущийся за ними на многие мили. Он стоически переносил боль от ушибов, как и другие пять воинов, сидящие рядом в пассажирском отсеке.

Накануне он победил каждого из них один на один, хоть это и заняло всю ночь и большую часть следующего дня. Самые хитрые выждали, пока он устанет, прежде чем попытать счастье. Этим удалось несколько раз ощутимо ударить Шас’о. Затем он позволил им частично взять реванш, выступая против него по двое или небольшими группами. Они были не безнадежны, хоть в большинстве своем и плохо обучены, и абсолютно все неопытны. Главное, сейчас эти воины огня снова почувствовали себя бойцами, а не поставленными в угол нашкодившими детьми. Обернувшись к Шас’уи, командир спросил как можно громче, перекрикивая рев турбин «Каракатицы»: