Я бросил Михалика в грязь. Подошёл Аул. Он прищёлкивал клювом — так другое существо бы облизывалось при виде особенно вкусной пищи. Вокруг начали собираться остальные круты. Глаза вожака мятежников расширились от понимания, что его ждёт.

— Шас’о Рра… — Эзра задыхался. — Похоже… зря… я тебя так звал.

— Нет. На самом деле ты не ошибся.

Я не отворачивался, когда круты его пожирали. Не пытался ментально блокировать полные боли крики. Просто стоял. Не чувствуя ни сожалений, ни отвращения, ни жалости. Даже не ощущая удовлетворения от возмездия. Не чувствуя вообще ничего. Внутри был абсолютный холод. Тогда я принял имя, которое мне дал гуэ’ла. Михалик назвал меня тенью командующего. Он хотел меня оскорбить, но теперь я отношусь к этому по-другому. Я стану Шас’о Ало’рра — командующим Холодная Тень — и буду всюду, где спрячутся враги тау… неуловимым… безжалостным.

Нужно было разделаться и с другими, меньшими группами ка’ташунцев. Поэтому я приказал оставшимся на орбите крутам высадиться на поверхность Киферии. Спустил их с цепи и направил в дикие земли устранить любое встреченное сопротивление. Какое-то время это прекрасно работало. Их дикость была более чем ровней гневу мятежников, а животы раздулись от плоти врага. В целом Киферию удалось усмирить. Однако недавно я начал получать тревожные доклады. Круты начали носить на головах красные банданы и всё чаще отказываются повиноваться приказам своих командиров-тау. Они говорят на языке гуэ’ла, когда думают, что их никто не слышит. Возможно самое неприятное открытие я сделал в недавних разговорах с формирователем Аулом. Он начал звать меня Шас’о Рра.

Энди Чамберс АРКУНАШСКАЯ ВОЙНА

Энди Чамберс

АРКУНАШСКАЯ ВОЙНА

В новом мире гостя приветствовала музыка импровизированного оркестра: бой барабанов и лязг тарелок. Казавшиеся приглушенными и далекими звуки гулко растекались в холодном разреженном воздухе. Спускавшийся по рампе единственный пассажир космического челнока не ожидал, что встречать его прибудет целая делегация, пусть даже такая немногочисленная и унылая. Высоко над горизонтом висели два солнца, озарявшие пейзаж пронзительно ярким светом, но почти не согревающие планету. Последние крупицы тепла уносил прочь леденящий ветер, гнавший клубы неприятной мелкой пыли. Невысокие барханчики ржаво-красного песка начинались от самого края посадочной площадки и уныло тянулись на сколько хватало глаз до самого горизонта. Вдалеке возвышались несколько куполов, прямоугольных построек и невысоких башенок, очевидно, и представляющих собой единственную колонию на Аркунаше. Посреди бескрайней пустоши эти оторванные от остального мира грязные белесые домики выглядели одинокими и потерянными.