Я ворвался в зал генератора. Четыре огромных квадратных термоядерных реактора стали укрытием для небольшого отряда ветеранов-телохранителей Михалика. В противоположной стене была выглядевшая тяжёлой взрывостойкая дверь с панелью управления, у которой суетился Эзра. Я поднял импульсную пушку, но не успел выстрелить — на меня набросились его солдаты. Трое схватили меня за поясницу, пытаясь повалить. Я склонился вперёд и упёрся ногами в дверь. Четвёртый включил длинное оружие ближнего боя с зазубренными металлическими зубцами, которые закружились и взвыли. Он обрушил меч на шлем. Когда треснула лицевая пластина, моё лицо ужалили сотни порезов, но медицинские системы костюма сделали даже такую боль далёкой и незаметной.

Я отбил пиломеч в сторону импульсной пушкой, а затем изо всех сил ударил ка’ташунца в лицо. Хрустнули хрящи, из разбитого носа полетели брызги крови, и солдат отшатнулся. Затем я обрушил на его товарищей вихрь ударов локтями и пинков голенью по бёдрам, пока не смог их отбросить. Я застрелил ка’ташунцев прежде, чем те пришли в себя.

Михалик замер. В кобуре на его поясе лежал пистолет, а на одну руку была надета необычно большая механическая перчатка. Тяжёлая дверь открылась. За ней я мог разобрать вертикальный туннель и лестницу. Внутрь зала проник тёплый ветер.

Глаза Эзры сверкнули.

— Ну, — медленно сказал он. — Полагаю, ты не намерен дать мне сбежать. Значит ты здесь, чтобы уважительно потребовать мою капитуляцию?

Я наставил на него пушку.

— Ох, — гуэ’ла кивнул. — Ну ладно.

Михалик бросился вперёд со скоростью, которой я от него не ждал. Одну руку он прижимал к телу как щит, а другой, несущей механический кулак, замахнулся, чтобы нанести сокрушительный удар. Эзра мог бы и убить меня, не будь эта штука такой тяжёлой и громоздкой. Её неуклюжесть сработала на меня. Я схватил Эзру за майку и использовал его же движение, чтобы швырнуть ка’ташунца на пол. Михалик рухнул с грохотом и попытался ударить меня в бедро бронированным кулаком. Я прижал его ногой к полу и выстрелом импульсной пушки оторвал предплечье. Металлическая рука с грохотом покатилась прочь.

Из обрубка фонтаном забила кровь. Эзра уже начал задыхаться, но я на всякий случай двумя сильными пинками сломал ему обе ноги. Затем, продолжая держать за майку, поволок по коридору к лестнице.

— Что… что ты… что ты делаешь? — выдавил Михалик.

Я спокойно ответил, что пообещал себе скормить его зверям.

Снаружи всё ещё шёл дождь. Круты пожирали мёртвых гуэ’ла, отрывали куски и бросали свежее истекающее кровью мясо в клювы. Они поднялись, когда я вышел.