– Я беременна – может быть. И теперь все надо делать по-моему.

Медбрат вывез Петру на улицу и направился к первому такси из трех, стоящих в очереди. Боб его остановил:

– Водитель курит.

– Он выбросит сигарету, – ответил медбрат.

– Моя жена не сядет в машину, водитель которой пропах табаком.

Петра глянула на него вопросительно. Боб приподнял бровь, надеясь, что она поймет: дело не в табачном дыме.

– Это первая машина в очереди, – сказал санитар, будто неопровержимый закон природы гласил, что пассажиры должны садиться в первое в очереди такси.

Боб посмотрел на два других. Во втором водитель глядел безразлично, в третьем водитель улыбался. Он был похож на малайца или индонезийца, и Боб знал, что в их культуре улыбка – это чистый рефлекс при встрече с человеком, который сильнее тебя, выше по положению или богаче.

И все-таки к индонезийскому водителю у него не было того недоверия, которое он испытал к голландцам в первых двух машинах.

Поэтому он повез кресло Петры к третьей машине. На вопрос Боба водитель ответил, что да, он из Джакарты. Санитар, явно раздраженный нарушением протокола, настаивал, что поможет Петре сесть в машину. Боб взял ее сумку и положил рядом с ней на сиденье – он ничего не клал в багажник такси – на случай, если вещь понадобится.

А потом надо было стоять и смотреть, как ее увозят. Времени не было на долгое прощание. Все, что в этой жизни для него имело смысл, он только что посадил в машину с улыбчивым незнакомцем за рулем, и теперь ему оставалось только смотреть этой машине вслед.

Потом он вернулся к первому в очереди такси. Водитель проявил свое возмущение нарушением очереди. Нидерланды снова стали цивилизованной страной, с самоуправлением, и порядок надо уважать. Очевидно, голландцы теперь гордились, что очереди соблюдают лучше, чем англичане, а это абсурдно, потому что для англичан стоять в очереди – национальный спорт.

Боб дал водителю двадцатипятидолларовую монету, на которую тот поглядел с презрением.

– Доллар сейчас крепче евро, – сказал Боб. – И я плачу вам чаевые, так что вы ничего не потеряли от того, что я жену посадил в другое такси.

– Куда вам? – коротко спросил водитель с акцентом диктора Би-би-си. Надо бы голландцам больше внимания уделять программам на собственном языке, чтобы не приходилось им все время смотреть английские передачи и слушать английское радио.

Боб ответил лишь тогда, когда оказался в машине и закрыл дверь.

– Отвезите меня в Амстердам.

– Куда?

– Вы меня слышали.

– Это восемьсот долларов!