– Может, вы объясните, что все это значит? – спросила Сочия.

– Я знаю Кедлу с самого ее рождения. У нее переходный возраст, хоть и несколько затянувшийся.

– Она беременна.

– Еще как! Когда я в прошлый раз был в Каурене, она как раз вышла замуж.

– Но она младше меня.

– Верно. На несколько лет.

– Я думала, что вы, мейсаляне, презираете плотские утехи.

– «Вы, мейсаляне»? – удивился Свечка, ведь и Рольты тоже принадлежали к ищущим свет. – Кому-то это удается. В старости.

– Странно. Куда мы идем?

– Кедла еще очень молода. А идем мы к пекарю Скарре.

– Не верю я во все это, – неожиданно сменила тему Сочия. – Верю лишь в то, что может меня покусать.

– Там, за крепостными стенами, бродят Орудия с весьма острыми зубами.

За все время путешествия их маленький отряд чаще дрожал от страха перед Ночью, чем от холода. Среди полей и деревень призрачные создания чувствовали себя вольготнее и разгуливали свободно. Иногда после них на дороге оставались бледные обескровленные тела.

Тем больше причин торопиться в Каурен.

До пекарни монах с девушкой добрались уже в сумерках. Внутри стояла страшная жара, Скарре, обнаженный до пояса, будто кузнец, вытаскивал готовые буханки из печи, пот лил с него градом. Жена пекаря в толстых варежках укладывала горячий хлеб. Увидев Свечку, Скарре что-то пробурчал вместо приветствия.

– Должно быть, спрос на хлеб нынче велик, – заметил монах.

– Ищете работу? Я не справляюсь. Нужен помощник, чтобы замешивать тесто.

– Работу мы не ищем, но с удовольствием потрудимся в обмен на ночлег и еду.

– Договорились. Но почему вы не остановились у Раульта? Когда вы живете у него, он ведет себя как зазна… Простите. Не дело нам пускаться в мелкие дрязги.

– Кедла говорит, у них нет места.