– Замужество плохо сказалось на этой девочке. Ей бы подождать. И Раульту бы подождать. За один год из наивного ребенка превратилась в злобную мегеру. Раульт опасается за ее душу.

– Понимаю. Можем обсудить это на вечерней встрече. Что?

– Брат, мы больше не устраиваем встреч. Повсюду шпионы Конгрегации – записывают, кто и что делает, чтобы потом отыграться.

– А ведь когда-то ищущим свет хватало мужества отстаивать свою веру.

– Когда-то нас не сжигали за нее на кострах.

– Сейчас им редко это удается. В Коннеке гораздо чаще убивают членов Конгрегации, чем ищущих свет.

Скарре пожал плечами. По всей видимости, невзгоды пробротских чалдарян его мало трогали.

– Если у меня остановитесь, придется помогать. Можете в пекарне подсобить, а девчонка пусть кашеварит.

– Вот это вряд ли, Скарре, – усмехнулся брат Свечка. – Если ты, конечно, отравиться не хочешь. Она тоже поможет в пекарне, будет на подхвате. Только руки не распускай.

Скарре понимающе кивнул.

Сочии не нравилось слушать, когда ее обсуждают, но она уже достаточно странствовала за пределами Карон-анде-Лета и научилась сдерживаться. Хотя бы на первые несколько минут.

– Главное, чтоб отработала свое.

– Отработает. Она славная девушка. Ей просто надо показать, что делать.

По лицу госпожи Скарре было видно, что слова монаха ее не убедили.

Хозяин из Скарре получился не самый радушный: гостям пришлось трудиться не покладая рук. Понятно, почему в его доме не останавливались другие беженцы. А беженцы в Каурене жили почти в каждой мейсальской семье. Вечером измученные брат Свечка и Сочия отправились на ужин к семье Арчимбо.

За весь день Сочия пожаловалась лишь однажды.

– Могу отвести тебя в за́мок, – предложил монах.

– Не надо.

– Не придется больше тесто месить и терпеть госпожу Скарре, которая огрызается на тебя лишь потому, что ты молода и красива.