Ростом амир был примерно с меня, руки держал спокойно и вообще – не нервничал. Разительный контраст с тем, как ты представляешь исламского амира. Деловой человек – даже не скажешь, что мусульманин.

Подошел хозяин ресторана, согнулся в поклоне так, что я удивился, как он не упал. И хотя ресторан заказывал я – смотрел он на амира Ислама.

– Суп шорпа, – сказал он, – большие порции, и на второе плов. Только хороший плов.

– Со всем уважением, эфенди, плов с джизакской махалли[155], самый лучший плов, эфенди….

– С именем Аллаха…

Хозяин еще раз поклонился и, пятясь, отошел.

– Хвала Аллаху, что свел нас вместе… – сказал амир и провел руками по лицу.

– Я неверный.

– Всякий, даже неверный, исполняет волю Аллаха, хотя и сам может не знать того, – заметил амир, – и огню тоже чем-то надо питаться…

– Во имя Аллаха, милостивого, милосердного, – начал я, – скажи: «О те, кто отвергает веру! Молюсь я не тому, кому несете вы свои молитвы. И вы молебны свои шлете не Тому, Кому молюсь я. И я не стану поклоняться тем, кого вы выбрали себе для поклоненья, и вы не станете молитвы совершать Тому, Кому молюсь я. Несите же ответ за вашу веру, А за мою отвечу я пред Ним»[156].

– Аль-Кафирун… – сказал амир. – Аллах свидетель, если бы вы прочли призыв к намазу, я не заметил бы, что его читает неверный.

– Возможно, да, а возможно, и нет, – сказал я. – Со своей стороны, случись нам встретиться на лондонской улице, я вряд ли бы отличил вас от одного из тех саудовских принцев-нечестивцев, что сейчас скупили половину Лондона и изображают из себя правоверных, строя одну мечеть за другой…

– Это преступники… – сказал амир. – Вы видели их?

– Точно так же, как и вас сейчас. Но я не беру у них заказы.

– Почему же? Разве их деньги чем-то отличаются от денег других людей?

– Да.

Амир задумался. Потом кивнул.

– В наши нелегкие времена сложно обрести достойного друга. Но еще сложнее найти достойного врага.

Теперь кивнул я. Хозяин нес шурпу – местный суп, традиции приготовления которого принесли сюда мусульмане из Восточного Туркестана.

– Бисмиллахи… – гортанно произнес амир и жестом указал на тарелки, которые были наполнены исходящим ароматным парком супом. – Не желаете поменяться?