Я качнул головой.

– Нет.

– Почему же?

– Кысмет…

Суп и плов оказались вкусными.

Все то время, пока я ел, в незаметном со стороны наушнике постоянно звучал голос координатора. Ни амира, ни меня не обыскали, пистолет скрытого ношения – небольшой плоский, похожий на зажигалку, с двумя зарядами – дожидался заткнутым за ремешок часов, в обоих карманах было кое-что посерьезнее. Но, судя по докладам, все было тихо, джихадисты вели себя настолько тихо, насколько могут вести себя джихадисты.

– Аль-хамду ли-Лляхи ллязи ат’ама-ни хаза ва разака-ни-хи мин гайри хаулин мин-ни ва ля кувватин[157]. – Амир оторвался от еды, произнес положенные слова. – Пусть Аллах позаботится о всех голодных…

Последнее было тонкой насмешкой. Но не надо мной.

Мы смотрели друг на друга. Каждый из нас знал, кто сидит перед ним. Я знал о том, что передо мной сидит один из боссов наркомафии, едва ли не самых богатых во всем регионе, а возможно, один из богатейших людей в халифате. Этот человек и такие, как он, не просто приспособились к жизни в нечеловеческих условиях халифата, но и процветают там. Я сам своими глазами видел записи и спутниковые снимки – они отгородили для себя целую область забором, там они строят роскошные виллы, начиненные всем самым лучшим, и не только китайским. Там же – огромные маковые плантации, на которых работают в основном рабы. У каждого такого амира – собственная небольшая армия, большая часть амиров – уцелевшие во время тотального джихада и осевшие на земле боевики-экстремисты, ставшие кем-то вроде бизнесменов. Обычным людям, которые живут в халифате, в этот район дороги нет, даже алиму туда дороги нет, если только кто-то сочтет нужным пригласить его. Эти люди хладнокровно пользуются отчаянным положением миллионов и миллионов людей, они торгуют рабами, человеческими органами, они выращивают наркотики в таком количестве, что переправляют их уже не мешками, а контейнерами. И сидящий передо мной человек – едва ли не главный представитель нарождающейся элиты халифата. И я уверен, что и он кое-что знает про меня, что не должен. Точнее – вряд ли знает, но то, что понимает, – точно. Я вижу это по его глазам – он не фанатичен, он умен. Умен и расчетлив. Скорее всего он понимает, что я – не торговец, точнее – мои интересы не исчерпываются торговлей. И прикидывает, как использовать меня для того, чтобы разобраться со своими конкурентами. Я это все знаю как отче наш – в конце концов, послужил на Востоке.

Мне в принципе-то не в падлу, грубо говоря, какая разница – просто убивать этих или убивать в пользу кого-то. Вопрос, что я с этого получу…