«Раз без летучего броненосца всё равно не обойтись, так зачем вообще аэронаос»? Вскоре после весеннего равноденствия, так рассудил Кольбейн, и крайне своевременно: теперь его ватажники теснились на скамьях и в креслах под защитой полуторапядевой сотовой брони аспидоплана[298] «Слогтре дюжина два». Ублюдок самолёта и долгого кнорра прятался от недружелюбных глаз в пещере, полузатопленной водами озера Эврешен, что было вполне закономерно, поскольку и именем, и обличием «Слогтре» напоминал большую, жирнопузую, толстомордую, короткохвостую, сгорбленную летучую мышь цветом чернее чёрного, наполовину сложившую перепонки. Если б существовали водоплавающие летучие мыши, то есть.

Внутри аспидоплан был сильно меньше, чем снаружи – броня, авионика, мощнейшая механизация крыльев – только что не машут, дюжина взлётных двигателей, четыре ходовых, пушки, ракеты, и бешеная прорва топлива. Помимо Кольбейновой ватажки, в стиснутых всем этим добром отсеках разместились ещё и схоласты с громоздким электронным оборудованием. Их предводителям не нашлось места нигде, кроме как на сиденьях второго лётчика и второго штурмана, соответственно справа и за Кольбейновым креслом. Таким образом, Кольбейн невольно сделался участником научного спора, хоть и не полноправным: вставить даже слово в трепотню схоластов пока не получалось.

– Проблема может быть описана вот как. Расстояние от Хейма до Аудумлы…

– Эпицикл Трёска в расчёт не берём? – перебил гутана венед.

– Пока нет, с планетарными эпициклами бы разобраться. Расстояние меняется от семи с половиной до одиннадцати с небольшим трефальдгроссов[299] рёст, стало быть, электромагнитной волне от Аудумлы до Хейма лететь от дюжины и полутора до двух десятков диалептов. Это вполне ощутимая и измеримая разница. Сейчас где-то дюжина четыре.

– Но меняться она должна довольно медленно, так?

– Верно, но дело вот в чём. Схема из долины Санту начинает вместо случайных чисел выдавать кусок какой-то передачи каждый раз, когда Трёск выходит из-за диска Аудумлы.

– Так, и в чём проблема?

– Когда Трёск выходит из-за диска, – повторил звездочёт.

Венед непонимающе уставился на товарища.

– Если одновременно слушать передачу и смотреть в телескоп, передача начинается за дюжину и четыре диалепта до того, как Трёск показывается из-за диска в телескопе!

– Да чтоб я сдох! – наконец-то впечатлился венед.

С прагматической и подкреплённой нелегко добытым образованием, как и немалым горьким опытом, точки зрения Кольбейна автодидакта, сына Флоси, хронологическая нестыковка в дюжину и четыре диалепта на расстоянии, измеримом непредставимыми величинами – трефальдгроссы? – представляла гораздо меньшую странность, чем другие явления, начавшиеся после того, как безумные схоласты по найденному ими куску воссоздали демоническую машину и подключили питание.