Упираясь ими, я стал сантиметр за сантиметром подтягивать тело вверх, обдирая грудь и живот о гранитный выступ, покрывая их кровоточащими ссадинами и порезами. Наконец мое тело до пояса вышло над краем скалы, и я лег грудью на камень. Оставалось проползти последний метр. Но этот метр, который сам по себе не представлял какой-то особой трудности, стоил мне стольких же усилий, как и весь предыдущий подъем.

Я долго лежал на скале, восстанавливая силы и дыхание. Наконец почувствовал, как ночной воздух холодит мое тело, кровоточащее от многочисленных порезов и царапин спины, груди, подбородка, рук и ног. Кровь смешивалась с потом и покрывала коркой все тело.

Вскоре я ощутил в себе достаточно сил, чтобы подогнуть ноги, повернуться на бок и сесть. Хоть и с трудом, мне это удалось. Теперь можно было оглядеться. Передо мной возвышался гранитный блок высотой метра в два, о который и стукались мои кремни. Два из них упали у самого края, и я был вынужден вновь опасно приблизиться к самой кромке пропасти, чтобы достать их.

Наконец я поднялся на ноги, засунул поднятые кремни за пояс, оставив в руке — лишь один из каменных кинжалов, и пошел по узкому карнизу, огибающему каньон по всему периметру.

Неподалеку в темноте угадывались отроги высокого горного хребта. Я мог бы попытаться достичь их и скрыться. Или пройти через него и отыскать главный вход в пещеры. Другой возможный вариант состоял в том, чтобы пойти в противоположном направлении и добраться до джунглей, где никто, даже Девять, не смогли бы меня обнаружить.

Но я предпочел следовать моему первоначальному плану: выяснить, где находится тайный вход в лабиринт пещер, присоединиться к Калибану в Европе или там, где он к тому времени окажется, и уточнить с ним все детали нашей решающей схватки с патриархами. Между нами уже было обговорено, что атака должна будет состояться во время обязательной ежегодной ритуальной церемонии, единственной возможности накрыть всех патриархов сразу. Все остальное предстояло обговорить, когда мы соберем дополнительные данные, каждый. со своей стороны.

Для того чтобы пересечь всю Африку пешком от берега Габона до этих гор, я отводил себе сорок дней. Но, благодаря усилиям моих недругов, я теперь опережал собственный график действий и имел в запасе около шести недель.

Была самая середина ночи, и высоко поднявшаяся в небе луна довольно неплохо освещала окружающие меня горы и каньоны. Я торопливо шел по узкому карнизу между поднимающейся вверх скальной стеной и краем обрыва, пытаясь использовать участки, залитые тенью, чтобы внимательно осматривать противоположный край провала и дорогу перед собой, которая могла быть заминирована. Освещенные места я пересекая в несколько прыжков, призвав на помощь все свое умение сохранять равновесие, ибо карниз то расширялся, то практически исчезал на протяжении нескольких десятков сантиметров, а в одном месте даже больше метра, так что приходилось прыгать или перебираться, используя трещины в скале и силу моих пальцев рук и ног.