Я бегом пересек дорогу и кубарем скатился вниз, к густым зарослям кустарника, нависшего над предшествующим виражом. Я решил ждать здесь. Как только показался нос первой машины, я сорвал гранату с пояса. Не успела еще взорваться первая, как в воздух взлетели две последующие.

Результат был вполне обнадеживающий. Я не стал смотреть, что там творится на дороге. Но за то время, которое понадобилось мне, чтобы вновь забраться туда, где я вылез из джипа, на уровень следующего виража, внизу уже полыхал огромный костер, ярко осветивший весь склон горы. Здесь я остановился и посмотрел вниз: дорога была блокирована. Первый автомобиль перевернулся, второй взрывом вывернуло наизнанку, и он горел яркой свечой, загородив всю ширину дороги, третий не успел, вероятно, затормозить, врезался ему в бок и теперь горел вместе с ним. Пусть только грузовик, идущий четвертым, попытается столкнуть горящие машины с дороги, его водитель и солдаты, сидящие в нем, поджарятся не хуже, чем в духовке. Честно говоря, я очень хотел, чтобы они попытались.

С дороги доносились крикливые возгласы офицеров, пытающихся восстановить порядок в колонне. Я швырнул в них четыре из пяти оставшихся у меня гранат. Думаю, что они навели там больший порядок, чем командиры, так как беспорядочная пальба во все стороны сразу заметно ослабла. Тем не менее для того чтобы убить меня, хватило бы и того, что еще летало и жужжало вокруг, поэтому я осторожно стал подниматься по склону вверх, к следующему витку серпантина. Осторожно потому, что от огня горящих машин стало почти так же светло, как днем, и снизу были хорошо видны все передвижения на склоне.

У меня осталась всего одна граната, автомат с полным диском, кинжал и «брен», последняя лента которого уже была на три четверти пуста. Едва я успел спрятаться в щели между двумя гранитными блоками, как услышал какой-то приглушенный шум выше себя по склону. Клара? Я застыл, прислушиваясь. Внезапно тишину ночи разорвал бешеный крик ярости. Затем послышался звук металлического предмета, катящегося по склону и задевающего за камни. По характеру звука я догадался, что это должна была быть винтовка, видимо, брошенная в ярости Диком.

Это можно было интерпретировать по-разному. В любом случае надо было посмотреть, в чем там дело. Быть может, тот, кто находился в затруднительном положении, нуждался в моей помощи. Я вновь полез вверх, стараясь выбирать наименее освещенные участки склона.

Я чувствовал заметное колебание почвы под тяжелыми шагами. Издалека приближалось чье-то шумное, затрудненное дыхание. Послышался голос Клары, которая что-то неразборчиво сказала. И вслед тотчас же раздался тихий шелестящий звук, который я сразу узнал, ибо это был звук пронзающего воздух кинжала, брошенного с огромной силой.