Когда, как я рассчитывал, мы были на полпути к жертвенному камню, я поднял руку. За моей спиной Клара, Паунчо и Муртаг повторили мой жест и так далее, пока не остановилась вся колонна. Кругом царила гробовая тишина.

Единственное, что удалось мне уловить, — это было нервное напряжение большого количества людей.

Повсюду вокруг нас неслышно и молчаливо перемещались солдаты, вытаращив от напряжения глаза, пытаясь уловить какое-нибудь движение в колышущейся вокруг пелене тумана. Они шагали на цыпочках, напряженно вслушиваясь в тишину, в надежде уловить хоть какой-нибудь звук.

Как я уже объяснил во втором томе моих «Записок», слух и обоняние у меня были развиты гораздо сильнее, чем у обычного человека, но и я не мог различить ни одного звука и уловить хоть след какого-либо запаха, поглощаемых этой стелющейся по земле ватой. Мысленно я представил себе всех этих людей, которые, имей они возможность определить, где мы находимся, обрушили бы на нас град ударов своих дубинок и бит и задавили бы просто своей численностью.

Я вновь подал сигнал, и мы двинулись дальше. Но в то же мгновение, уловив едва слышный свист, происхождение которого, как доказало будущее, я сразу определил совершенно верно, я повернулся к отряду и приказал всем броситься на землю.

Не успел я прильнуть к липкой жиже, в которую превратилась поверхность этой равнинной низменности, как яркая вспышка света пронзила эту тишину, подбитую ватой. Как я догадывался, это должна была быть осветительная ракета, в конструкцию которой не входило ни одной металлической части.

Нельзя сказать, чтобы ночь превратилась в день. Но стало гораздо светлее. И в этом свете стали видны силуэты людей, сгрудившихся у выхода из кювета, огибающего жертвенный камень. Ракета выдала нам также присутствие еще одной группы людей, окруживших огромный наклонившийся гранитный блок, так называемый Камень Талона (хотя только Богу известно, откуда пошло это название), который вознесся на высоту четырех метров восьмидесяти сантиметров над самым краем дороги.

Кроме того, ближе к нам располагались еще с десяток людей, играющих роль авангарда, по-видимому. Ни один из них не подал обусловленного сигнала, о котором мы договаривались, подразумевая тот случай, когда видимость станет нормальной.

Теперь все увидели друг друга: и мы врагов, и враги то место, где мы залегли.

Мы выпустили два залпа по расположившимся перед нами отрядам, которые тоже ответили нам стрелами. Затем наступила сумятица рукопашного боя. В самом сердце туманного облака, упавшего на Стоунхендж и окружающие его земли, расцвели огнем фейерверка алые бутоны взрывов мощных гранат Калибана. Впереди, сзади, справа, отовсюду неслись крики людей, сошедшихся в яростной схватке.