Приближаясь к вершине, молодой человек услышал приглушенные голоса. Одолев последние метры, он перелез через парапет и оказался на площадке под крышей. Посередине камни пола были очищены от пыли и сора. По периметру этого чистого круга стояли семеро ассасинов, лица которых скрывали капюшоны. В центре Эцио увидел небольшую жаровню, где пылал огонь.
Паола взяла его за руку и ввела в круг. Марио затянул нараспев:
–
Выйдя вперед, Макиавелли сурово посмотрел на Эцио:
– Там, где другие слепо следуют за истиной, помни…
Младший Аудиторе вдруг понял, что знает окончание фразы, как будто произносил ее всю жизнь.
– Ничто не истинно.
– Там, где другие ограничены нравственными и иными законами, – продолжал Макиавелли, – помни…
– Все дозволено.
– Мы трудимся во тьме, дабы служить свету. Мы – ассасины, – произнес Макиавелли.
Собравшиеся повторяли в унисон:
– Ничто не истинно, все дозволено. Ничто не истинно, все дозволено. Ничто не истинно, все дозволено…
Марио взял Эцио за левую руку.
– Пора, – сказал он племяннику. – Современные ассасины не столь категоричны, как наши предшественники. Мы уже не требуем, чтобы вступающий в наши ряды жертвовал безымянным пальцем. Но печать, которую мы ставим, остается с человеком навсегда… Ты готов примкнуть к нам?
Словно во сне, но почему-то зная, как надо поступать и чего ждать, Эцио протянул свою руку.
– Готов, – без колебаний ответил он.
Антонио вытащил из жаровни устройство для клеймения, похожее на небольшие щипцы, и велел Эцио согнуть все пальцы, оставив безымянный.
– Больно будет совсем немного, брат, – предупредил Антонио. – Сам знаешь: нам многое доставляет боль.
Антонио поднес полукружия к основанию безымянного пальца Эцио и нажал рычаг. Запахло горелой кожей, но младший Аудиторе даже не вздрогнул. Главарь воров быстро убрал щипцы. Ассасины откинули капюшоны и окружили нового члена братства. Дядя Марио с гордостью похлопал племянника по спине. Теодора открыла склянку с густой прозрачной жидкостью, которой осторожно смазала место ожога.