– Это успокоит боль, – сказала она. – Мы гордимся тобой.

К Эцио подошел Макиавелли и многозначительно кивнул:

– Benvenuto[135], Эцио. Теперь ты – один из нас. Остается лишь завершить церемонию посвящения, а потом, друг мой, нас ждут серьезные дела.

Сказав это, Макиавелли глянул вниз, на копны сена, расставленные вокруг колокольни. Фураж для конюшен Дворца дожей. Отсюда они казались маленькими пятачками, куда невозможно приземлиться с достаточной точностью. Однако Макиавелли так и сделал. Полы его плаща развевались на ветру, пока длился полет. Затем прыгнули и все остальные. Эцио с ужасом и восхищением следил за безупречным приземлением каждого. Потом все семеро посмотрели вверх.

Эцио прекрасно умел перепрыгивать между крышами, однако прыжок с такой высоты был для него настоящим испытанием веры. Сумеет ли он приземлиться в маленький кружок? Однако никакого иного достойного способа спуститься не было. Каждая секунда промедления лишь утяжеляла задачу. Аудиторе несколько раз глубоко втянул в себя воздух и прыгнул в вечернюю темноту, подняв руки над головой и представив, что ныряет в воду.

Ему показалось, что прыжок длился несколько часов. Ветер свистел у него в ушах и складках одежды, ероша ему волосы. Копны сена рванулись ему навстречу. В последнее мгновение он закрыл глаза…

…и провалился в сено! У Эцио перехватило дыхание, но он поднялся на дрожащих ногах и, убедившись, что ничего себе не сломал, возликовал.

К нему подошли Марио с Теодорой.

– Думаю, он нам подходит? – спросил у монахини старший Аудиторе с легкой улыбкой на губах.

Тем же вечером Марио, Макиавелли и Эцио собрались в мастерской Леонардо, рассевшись вокруг его длинного стола, на котором лежал удивительный предмет, стоивший Родриго Борджиа стольких сил и чужих жизней. Все четверо с любопытством и благоговением посматривали на сокровище.

– Потрясающе, – в который уже раз повторил да Винчи. – Просто потрясающе!

– Но что это? – спросил друга Эцио. – И что с ее помощью можно сделать?

– Пока я теряюсь в догадках, – признался художник. – Это странное изделие хранит в себе немало древних тайн, а его устройство… по крайней мере, я ничего подобного нигде и никогда не видел. Механика этой вещи сложностью своей превосходит любые современные машины… Что же касается принципа действия, он мне понятен не больше, чем то, почему Земля вращается вокруг Солнца.

– Ты, наверное, хотел сказать: «Почему Солнце вращается вокруг Земли»? – спросил Марио, удивленно взглянув на Леонардо.

Однако художник смотрел только на диковинную машину, которую осторожно держал в руках, поворачивая в разные стороны. В какой-то момент она, словно почувствовав пристальное внимание к себе, замерцала призрачным светом, шедшим изнутри.