Коротко обстриженная голова Адася выглядела непривычно лопоухой; шинель была ему велика, и тощая шея торчала из воротника, как карандаш из стакана. Несомненно, для стороннего наблюдателя Адась являл собой преуморительное зрелище, но Данек не смеялся. И медвежонок не смеялся. Они ждали Адася вместе. Бессонными ночами Данек горячо шептал в плюшевое ухо: «Адась вернется, вот увидишь. Обязательно вернется. Точно тебе говорю». Медвежонок не спорил. Он согласно молчал, прижимаясь к мальчишеской щеке.

Адась действительно вернулся – и даже нашел семью среди других беженцев, сорванных с места войной. Медвежонок видел, как хромой солдат в потрепанной шинели не по росту вдруг быстро пошел, приволакивая ногу, навстречу Данеку, а потом нагнулся и подхватил мальчика на руки.

Он и вообще много чего видел на своем веку, этот медвежонок. Две мировые войны и одну гражданскую, не говоря уже о революции. Гетто и побег из него. Дорогу во Францию и переход через Пиренеи. Битком набитый трюм и чужеземные трущобы. Минувшие годы сделали из него полиглота: еврейская, польская, русская речь сменилась в его окружении немецкой, французской, а затем испанской, и только в сорок третьем году двадцатого века люди рядом с ним заговорили по-английски.

Он был немного потертым, когда попал в руки Тони, но это не имело значения. Или нет – все-таки имело. Он был не чета новым игрушкам прямо из магазина, веселым и глупеньким. Медвежонок прадедушки Даниэля, бабушки Аньес, дяди Джейкоба, а потом и мамин. Он был старше Тони, умнее и опытнее, он гораздо лучше знал жизнь. Никогда Тони не играл с ним во всякие девчонские игры – ха, вот еще! Он был напарником Тони – потому что сам Тони неизменно был копом. С шести лет Тони не мыслил себя никем иным. С того самого дня, когда его подружку Лесли едва не похитили.

Когда нескладный долговязый парень схватил Лесли за руку и потащил в машину, девочка так испугалась, что даже закричать не смогла. А Тони совсем не испугался… ну, разве что потом, когда все уже закончилось. А тогда он вцепился Лесли в другую руку и потянул так сильно, что потом ей пришлось вправлять вывих. Уволочь одного ребенка совсем нетрудно. Куда сложнее справиться с двумя. Особенно если второй упирается, как маленький бегемотик. А Тони упирался изо всех сил, брыкался, лягался, ни на миг не отпуская Лесли, и орал, орал, орал, не переводя духу, он звал на помощь так, что уши закладывало. На его счастье, поблизости оказался коп. Хотя Тони был железобетонно уверен, что счастье или хотя бы везение тут совершенно ни при чем: коп обязательно должен был оказаться. Это закон природы.