– Деловые обеды… не подходит…

– Уверен?

– Полностью. Разное время, разные места, разные люди. По большей части те, кому Олдербой не доверяет. Причем место и время не всегда выбирал он сам. Да и возможность отлучиться из-за стола незамеченным хоть на десять минут – нулевая. Нет, это пустой номер.

– Посещение театров и выставок… разных. Бизнесмену положено выглядеть культурным.

– Вот разве что выглядеть. Судя по списку посещений, в искусстве он не смыслит ни бельмеса.

– Да неважно, в чем он там смыслит. Главное, что и эти вылазки – пустышка. Он же туда ходит, чтобы быть на виду. Покрутился на открытии выставки, журналистам поулыбался – мол, вот он я, современный деловой человек, однако не чужд, знаете ли, не чужд… новые веяния в искусстве… в общем, обычный набор благоглупостей. И куда он потом денется? К тому же видеокамеры повсюду.

– Пустышка?

– Однозначно. Я бы скорей уж присмотрелся к тем выставкам, которые он спонсировал.

– Отпадает. Сам посмотри – разные места. Причем не все даже в Лондоне. Ну, не таскает же этот хомяк-эстет свои сокровища в защечных мешках!

– Не таскает. Смотрим дальше.

– Так… раз в три месяца – профилактический осмотр у врача, раз в два месяца – у стоматолога… а он себя любит, оказывается.

– Любит, да. Холит и лелеет. Но нам это ничего не дает.

– Почему? Из-за посетителей?

– Да нет, они как раз скорее завеса, чем помеха. Но чтобы Кевин Олдербой два месяца ждал, пока он сможет проверить свою кубышку…

– Ты прав. Не станет он ждать так долго. Не тот человек. А жаль, так все складно получалось. Пресса бы вся изошла на заголовки. «Тайное укрытие похищенных шедевров под охраной маньяка-дантиста»!

– С бормашиной наперевес. Господи, что за трэш ты в кино смотришь?!

– Вообще-то по телевизору.

– А что, есть разница?

– Да, собственно, никакой. Что у нас там дальше?

– А дальше у нас – трижды в неделю тренажерный зал «Вершина Талиесина».[11]