Потяжелевший на сорок килограммов бидон из рук Гната Вера Дмитриевна взяла легко, будто он пустой вообще.
– И все-таки, Верочка, хороший он парень, Сергей наш. Непьющий. Хозяйственник крепкий будет. То, что нам нужно. Не зря мы на него сразу глаз положили. Теперь в наши края люди потянутся. Женщины, дети. То, что надо, Верочка. Конспирация! Война ведь опять скоро, вот-вот война, сириусяне вот-вот попрут… А еще, знаешь, Верочка, он говорит, что когда в городе был, в областном центре, глаз не смыкал, все беспокоился…
– Конечно, не смыкал. Он у меня неделю почти что прожил. Что ж, по-твоему, я за такое время его примитивный мозг не перепрошила? Он бы еще погодил, так и жрать не смог бы, голодом морить себя начал бы, о нас вспоминая, о вложениях в наш укрепрайон беспокоясь. А так – да, отличный парень, кто бы спорил.
Гнат вздохнул.
– Зато он название хорошее для своей фирмы придумал, для стартапа этого… – Он ткнул себя пальцем в грудь, туда, где на футболке было голубым по белому написано «Высота 162», а чуть ниже красовался слоган: «Отдых всем. Мир каждому».
Вера Дмитриевна коснулась предплечья Гната, покрытого мелкой рыбьей чешуей.
– Тебе, мой милый, давно пора на покой. И отпустить уже прошлое. Ради настоящего и будущего.
– Ты сама знаешь, Вера, сколько тут наших, защитников Союза Галактик, в сорок третьем полегло…
– Знаю. И потому рада, что ты смог простить своего «немца». Наши-то с Тау Кита мир давным-давно заключили, Тау Кита в Союзе Галактик уже сколько годков. Щупальце к щупальцу, если что, вместе против сириусян встанем, как один.
Она повернулась, выпустив из ног присоски, плавно поднялась по стальной лестнице и пошла обратно домой. Перед новой войной надо хату подмести и брагу, опять же, успеть заквасить…
– А я – чужой, а я – чужой! Никто не води… – послышалось от озера. Гнат прокашлялся – в горле, небось, запершило, – и продолжил: – Никто не водится со мной!..
В небе над долиной ярко сияли звезды.
Такие далекие.
И такие опасно близкие.
Татьяна Романова Я буду сильным
Татьяна Романова
Я буду сильным
1
1
– Лена, смотри: желтенькая! – Витька радовался, как ребенок. Хотя почему – «как»? Девять лет человеку.