В этот драматический момент капрал Краснов предпринял свою последнюю вылазку. Боевые барабаны, отбивавшие в его мозгу бешеный ритм, уже почти утихли, однако застучали с новой силой, когда после оглушительного взрыва на голову капралу свалился некто голый в камуфляжной раскраске. От сильного удара патроны из только что открытой коробки рассыпались, а сам Краснов выронил свое грозное оружие и покатился по траве. Однако он быстро оправился. Как только Краснов осознал, что подвергся самому настоящему нападению, он мгновенно впал в состояние, близкое к боевому помешательству, — примерно такое, в котором временами пребывали древние викинги, с пеной у рта грызущие попеременно врагов и края своих обшитых кожей щитов. С ревом идущего в атаку боевого слона капрал подхватил дробовик и бросился в бой. В отсветах пожара он вырвался из-за туалетной кабинки, резко затормозил и, подвывая, принялся озираться в поисках врага. Он быстро обнаружил его, благо оглушенный Авакян и не думал прятаться.

— Уооууууууу!!! — завопил Краснов, набирая скорость. Видимо, в своем наркотическом бреду он принял Авакяна за партизанского андроида. За неимением лучшего применения капрал держал свое опустевшее оружие за ствол и на бегу размахивал им, как огромной дубиной. Он явно смирился с предстоящей смертью и решил продать свою жизнь подороже. В голове несчастного уже звучали песни валькирий, призывавшие его на вечный пир в Валхаллу.

Теперь-то лейтенант поверил Кастелли: он увидел это чудовище собственными глазами — воющее, орущее, с пеной у хищно оскаленного рта и налитыми кровью глазами. Мгновенно взвесив свои шансы, Авакян бросился наутек. Оказавшиеся поблизости солдаты могли наблюдать, как голый офицер с воплем вознесся на гребень римского вала, скатился по склону и исчез в темноте. Рассказывали, что Авакян преодолел стометровку едва ли не за пять секунд, установив, таким образом, новый мировой рекорд в беге по сильно пересеченной местности. Следом за лейтенантом, изрыгая проклятия, мчалось нечто голое с дубиной. К счастью, у кого-то из солдат хватило сообразительности сбить воющее и рычащее существо струей пожарной пены. Но даже бессильно барахтаясь в грязи, Краснов продолжал отчаянно бороться с пожарным рукавом. Должно быть, в своем иллюзорном мире он принял извивающийся мокрый шланг за огромного удава.

Тем временем дежурный по лагерю лихо перемахнул через защитную стену рядом с учебным центром, одним рывком преодолел развалины догоравшей офицерской столовой и, весь мокрый от пожарной пены, скрылся за забором автопарка. Вскоре оттуда донеслись его призывы о помощи, чем-то напоминавшие вопли бесновавшегося там чуть раньше капрала.