Торжественные речи. Хмурый тегин уже не скрывая мнет пальцами шрам. Склан раздражены зрелищем неаккуратно трапезничающих людей. Обеспокоенный Кырым шепотом отдает распоряжения, после которых артисты исчезают, а грязные столы с остатками блюд сменяются чистыми, убранными узорчатым шелком. Тем самым «Дымом средних островов», что рождается в мастерских Ун-Кааш.

Музыка смолкла.

Две шкатулки, четыре свитка пергамента — два на языке склан, два на наирэ; чернильница, перья, кисти, воск, печати.

Ырхыз сжал голову в ладонях. Бледный и мокрый от пота, но держится. Его почти жаль, но договор еще не скреплен.

Свитки разворачивают, закрепляя на посеребренных рамах. Зачитывают. Голос Урлака заполняет пустоту зала. Посажный князь спешит и это тоже заметно. Или лишь кажется, что заметно?

Вот Бракаар на всех четырех экземплярах оставил черную спираль полномочного посла Совета, фамильный знак Урсов и малый символ имени. Крылья его дрожат, готовые в любой момент вспыхнуть, складки на фракке разошлись и фибула перекосилась. Неаккуратный он.

Резкий росчерк пера кама. Фраахи… Возится долго, пытаясь управиться с кистью, а та норовит выскользнуть из утерявших былую ловкость пальцев, и падает-таки, оставив на одном из пергаментов чернильное пятно.

Этот экземпляр отдадут людям — зануда Маах не вынесет подобного кошмара.

…и это еще раз доказывает, что установленный порядок более чем правилен. Вот смотри, ты родилась и… как узнать, кем ты будешь? Как определить, чего ты достигнешь? И нужно ли тебе вообще к чему-то стремиться, если этого попросту не дано? Зачем учить музыке глухого, а живописи слепца?

Имя Урлака выглядит угловатым и корявым, и Маах беззвучно вздыхает.

Красные чернила для Скэра. Подпись Владыки идеальна и совершенно одинакова на всех четырех экземплярах договора.

— Ясноокий, прошу, — Кырым склонился над тегином, верно, пытаясь понять, не задремал ли тот. Элья могла бы поручиться, что Ырхыз не спит. Просто прикрыл глаза и ждет.

Плохо ему. Почему никто не замечает, насколько ему плохо?

Ырхыз встрепенулся, неловко поднялся и обвел мутным взглядом зал.

— Мир? Мир… Это вы называете миром? Вам нужна жратва и железо, нам — эман и ваши капельки. Будем собирать, копить, чтобы потом, когда накопим достаточно, снова можно было резать друг друга! Поэтому и ты, и он, и остальные сидят и делают вид, что просто счастливы видеть друг друга. И с радостью сожрут любое дерьмо…

— Мой тегин!

— А главное, все вы тут понимаете, что это, — он поднял раму с пергаментом, едва не опрокинув чернильницу, — ничего не значит. Мы не можем добраться до вас, поэтому будем делать вид, что соблюдаем договор. У вас не хватит сил, чтобы удержаться здесь, поэтому вы будете делать вид, что соблюдаете договор. Вот истинная цена всем этим словам!