– Пропускайте нас! Обоих!

– Пусть он сперва знак покажет, – стоял на своем Кюн Эрбийэ.

– Что за знак?

– От мастера Кытая. Если, конечно, он и впрямь из Кузни.

– За конем! – буянил Уот. – Для брата!

Ну, я на него и напустился:

– Тебе кузнец знак давал?

– Ха!

– Ты мне хахоньки брось! Давал или нет?

– Давал.

– Покажи!

– Давал!

– А я не верю! Показывай!

И случилось чудо. Желая уесть меня недоверчивого, Уот полез за пазуху и, гневно сопя, извлек медную пластинку – вроде уже знакомых мне дядьсарыновых табличек. Кюн Эрбийэ подошел ближе, чтобы лучше видеть. Ала Дяргыстай прищурился, сдвинул брови.

– Ладно, – кивнули стражи. – Проезжайте.

Они расступились, пропуская нас. Арангас прошествовал между боотурами, шипя с невыразимым презрением.

– Легкой службы! Да расширятся…

– Удачной дороги! Да будет стремительным…

Вряд ли это они Уоту. И смотрят на меня одного. Говорить о таком адьяраю я, понятное дело, не рискнул. Я качался в седле, вспоминал нашу ссору и боялся до мокрых штанов. Орать на стражей небесной заставы? На Уота Усутаакы? Белый Владыка, когда я в следующий раз полезу на рожон, шарахни меня молнией по башке! А ведь я полезу, как пить дать…

– Жалко, – нарушил молчание Уот.