Я повернулся, чтобы изменить положение рук. Мышцы начинали болеть.

Пол тоже покрывала пыль с отпечатками сапог. Я печально вздохнул. Скоро от меня останутся только следы в грязи. Сглотнув подступивший к горлу ком, я вспомнил о символе свободы. Валяется где-то здесь, среди никому не нужного мусора. Брошенный и забытый. Такой же, как я.

Почему я? Я не хочу умирать. Я еще так молод. Я снова вздохнул и перевел взгляд обратно к книжным полкам. Шкафы стояли на странных ножках в виде уродливых, скрюченных карликов. Дерево потрескалось от старости, сделав маленьких человечков особенно отвратительными. Я закрыл глаза.

Голем прав, Оливье все предусмотрел. Из-за несчастного случая с королем Дарвином его авторитет превратился в пыль. Он обвил меня и решил стать мной. Только, я не виноват! Что я мог сделать? Голем, с его принципиальностью, напугал фею, я не мог ничего предпринять. Вспомнив про Людмилу, я расстроился еще больше. Трудно представить, что с ней сотворили верные подданные короля Дарвина. Она же ни в чем не виновата! Как и я! От нас ничего не зависело! Мы жертвы обстоятельств!

Я еще раз перевернулся, стараясь удобнее расположить зажатые руки. Глаза открылись сами собой. Книжные полки заканчивались у потолка, упираясь в позеленевшие балки. Я потянул носом. Пахло затхлой сыростью и еще чем-то неуловимо знакомым.

— Выхода нет? — горько спросил я.

— Выход всегда есть! — бодро, но не слишком уверенно проговорил голем. — Мы его опередим. Не дадим ему сказать то слово.

— Как? — потребовал я.

— Есть один способ. — задумчиво проговорил Евлампий.

— Какой? — не выдержал я.

— Ты убьешь Оливье!

— Убью? — закричал я, повернувшись к голему и склонив в его сторону голову.

— Согласен, это незаконно. — начал оправдываться Евлампий. — Аморально и преследуется законами любого мира. Но у тебя есть смягчающее обстоятельство. Он использовал черную магию, а если он не входит в круг чернокнижников это строжайше запрещено!

— Он сказал, что он хранитель вкуса. Что может быть запрещено бессмертному духу? — возразил я.

— Тем более! — не согласился со мной голем. — Хранители вне закона! Они ужасны! Неужели ты не слышал, что творили хранители до того, как маги их победили?

Я покачал головой. Сейчас меня меньше всего интересовало, что содеяли пресловутые хранители.

— Я не смогу его убить. — вяло сказал я.

— Ты же оборотень!

— И что? Я не могу! — совсем расстроился я.

Опустившись на колени, я закрыл глаза.