— Первый, кто ко мне сунется — отправится на прокорм морским змеям.

Ей не поверили. И уже спустя всего полчаса стало понятно, что поверить стоило. Причём, мгновенно и безоговорочно.

Шира сидела почти на носу, заворожённо глядя на Алотоян. Из собравшегося на горизонте тёмно-серого тумана выплывала громада острова. И ей не надо было видеть, чтобы знать, что там тихое и уютное побережье. Под шёпотом волн перекатывается округлая серая с фиолетовыми прожилками галька. А белый-белый песок быстро нагревается днём, и неохотно расстаётся со своим теплом ночью.

Над обрывом в заводи Грёз Шира встречалась с друзьями и своей первой любовью. Стёртые ноги болели, в чистой ключевой воде кошка смывала со ступней налипшую траву. Валялась на песке, впитывая в себя его тепло, и целовалась с любимым до утра. А потом на рассвете прыгала в бригантину, окружить себя чарами и спала до обеда.

Появившись дома юная кошка делала невинные глаза и утверждала, что была здесь. Всё время, никуда не уходила! А не нашли — потому что плохо искали.

Шира настолько погрузилась в воспоминания, что не сразу поняла, что её обняли за талию. На самом деле. Причём рука была тяжёлая, мозолистая и грязная. Недоуменный взгляд белой иллинтири обратился на высокого пирата-человека.

— Убери… от меня свои конечности, — прошипела разъярённая кошка, вырванная из сладкого омута прошлого.

Мужчина улыбнулся.

— Ты же мартовская кошка. Тебе необходимо чужое восхваление и восхищение. Твой спутник на тебя даже и не смотрит. Зато я большой, сильный и вполне могу сказать много приятного.

Шира заправила за ухо волосы.

— У тебя со слухом все хорошо?

— Безусловно.

— А с памятью?

— Не страдаю её отсутствием.

— Значит, помнишь, что я сказала?

— Так ты успела передумать! — убеждённо сказал мужчина.

— В честь чего? — искренне удивилась иллинтири, подозревая, что она чего-то не понимает.

— Как в честь чего? Я большой, красивый.

— Это я уже слышала, — согласилась кошка, потирая ладони. — Но по какой причине ты решил, что меня твоя «большая» груда сала заинтересует?

— Твой, — махнул головой пират в сторону Тимура, — на тебя внимания не обращает.