«Если тебя бьют, то ты наносишь ответный удар. Либо, уступая агрессору, сдаешься ему на милость, капитулируешь. Позор можно перетерпеть, если вокруг уверены — ты готовишься не так, так эдак взять реванш.

Другого от тебя не ждут. Иное действие или противодействие вызывает потерю лица, наносит трудно восполнимый урон политическому влиянию и гражданской авторитетности.

Однажды начавшись, война требует своего продолжения или полного отвода войск и выхода из соприкосновения с противником. Добровольное положение «ни мира ни войны» возможно лишь между сторонами, не подозревающими о существований друг друга и иных заинтересованных миров.

Миротворцам Груманта волей-неволей приходится играть по общепринятым политическим правилам, какими бы невыгодными они для них ни были. Коль cкорo начали умиротворять террелианский сектор, следует доводить дело до победного конца. Причем как можно быстрее.

Точно того же ожидают от Вольных кирасиров и на Геоне, где правительство Рупа Спейка дает нам карт-бланш на сплошную ликвидацию бандформирований экологистов на материке Австразия. При непременном условии применения исключительно чистого экологического оружия.

Без мутагенов и ядерных боеприпасов, леди и джентльмены».

В необходимости тотального умиротворения Австразии генерал Бибак тоже сомневался. Ни много ни мало он наслаждался поистине влюбленностью в австразийские субтропические острова, здешние закаты и восходы. Чего никак нельзя сказать о его питомце Гри, сейчас делавшем вид, будто он спит в своем гнезде на шкафу.

Грифону больше пришлись по душе стандартная гравитация и невесомость, чем возвращение к геонской силе тяжести, едва ли не на четверть утяжелившей его вес по возвращении к родным пенатам.

Летать, порхать, парить грифоны не любят. Они не птицы и не ящеры. В воздух с набором высоты коты-грифоны взмывают чаще всего для атакующих действий. Или превентивно демонстрируя угрожающее поведение.

На Теремноне им никто не угрожал. Гри ни к чему бросаться на защиту любимого хозяина, когда он не ощущал вокруг ничего, кроме всеобщего благожелательного любопытства.

Он и суровому фельдмаршалу Деснецу приглянулся. Один другому они понравились, и Гри позволил ему себя погладить, чувствуя благожелательность Парма Деснеца, вообще любящего всякие летающие создания.

Напротив, геонская сила тяжести вновь обострила активно-оборонительную реакцию грифона и вернула к сопереживанию грустным раздумьям Пита Бибака.

За время поездки на Теремнон эмпатическая связь между ними окрепла. Быть может, поэтому, Гри вдруг стремительно, одним взмахом крыльев перебрался со шкафа на плечо хозяину. Обнял мягкой лапкой за шею, жарко задышал в ухо, словно что-то хотел нашептать ласковое и успокоительное.