— Она мне велика, сэр! — смутился я.

— Ничего, парень, подрастешь. Через пару лет будет впору. Майра оценит, поверь мне!

Мне захотелось провалиться сквозь землю. Ну, вот откуда он про меня все знал?! И про Майру, и про то, что мне очень понравилась его рубашка?

— Ладно, мучачо, мне пора. Не хочешь сказать мне несколько слов напутствия?

— Мельницу вам лучше обходить справа, — буркнул я, глядя на свои сандалии. — Оттуда идите на зеленый камень — он будет торчать прямо перед вами, не ошибетесь. На середине пути небольшая ложбинка — не перепрыгивайте ее, а переступите так, чтобы хотя бы одна нога постоянно касалась земли. От зеленого камня возьмите левее…

— Погоди, не так быстро! — улыбнулся Гюнтер-Кай. — Значит, обхожу мельницу, перешагиваю зеленый камень и поворачиваю налево?

— Нет, вы что?! Перешагивать зеленый камень как раз нельзя, там «комариная плешь»! И не налево надо повернуть, а всего лишь взять чуть-чуть левее! А, — я с досадой и отчаянием махнул рукой; решение пришло мгновенно. — Пойдемте, сэр, я покажу.

— Но ведь это опасно! — возразил чужак, не трогаясь с места. — К тому же тебе достанется от мистера Пристли, если он узнает, что ты мне помогал.

— Я только спущусь с вами к мельнице и покажу, куда вам нужно двигаться, чтобы сразу же не угодить в ловушки. В самые первые ловушки, — предупредил я, — потому что всех гиблых мест я не знаю.

И я заспешил, опасаясь, что в любую минуту могу передумать.

Лестница с этой стороны Пика была не такой крутой, но и уход за ней был куда хуже — все-таки мельницей мы пользовались редко, а если и пользовались, то предпочитали потратить лишний час, чтобы на лодках обогнуть остров и причалить поближе к месту, аккурат на стыке Лос-Сапатос и Эль-Сепильо-де-Сапатос. Все-таки мешки с зерном и мукой таскать туда-сюда через Пик тяжеловато. Но если налегке — проще так, а не на лодке.

Каменные ступени тут были скользкими от брызг: вода из бьющего наверху родника журчала совсем рядом — то в виде вялого ручейка, то в виде небольших водопадиков. Ветви кустарника по обеим сторонам лестницы переплелись так, что приходилось продираться. Поручни из пеньковых канатов местами почти истлели.

— Вот! — показал я пальцем направление на камень, когда мельница осталась позади. — Ложбинка — шагов через двадцать, ее отсюда не видать, но вы не ошибетесь, сэр. Просто аккуратно перешагните, одна нога здесь — вторую поставьте туда.

— А что такое «комариная плешь»? — с любопытством спросил он, глядя, впрочем, не на меня, а на неровное пространство Эль-Сепильо-де-Сапатос.