— Ну, что же ты, парень? — сказал он с улыбкой. — Сам же говорил — нельзя трогать эти гадкие растения!

— Спасибо, — буркнул я, краснея от своей неловкости.

— Мы можем здесь перевести дух? Отлично! — Он помолчал, осматривая путь впереди, затем кинул прямо по ходу пару камешков из кармана. — Нет, Диего, не стал бы ваш Пристли устраивать такой цирк ради телевизоров. Там припрятано что-то посерьезнее рации.

Я пожал плечами и оценил пройденное нами расстояние. Пик уже не вздымался над головой, а находился на значительном удалении. То ли мне показалось, то ли и впрямь на вершине мелькнул силуэт. Майра пришла за водой? Или маму обеспокоило мое длительное отсутствие? А может, это мистер Аарон подглядывает за нами?

— Не связано ли с этим местом какой-нибудь здешней легенды? — продолжал допытываться чужак. — Может, старики рассказывали своим внукам страшные сказки? Может, тебе что-то в книгах попадалось?

Вопросы он задавал не ко времени: я и так был слишком напряжен. К тому же откровенно боялся смотреть вправо. Говорили, что там, пока еще скрытый от нас булыжниками, стоит человек. Ну, то есть не живой человек, а его тело — угодившее в ловушку, замершее навеки, иссохшее, уродливое, но по-прежнему находящееся в вертикальном положении. Говорили, что вокруг него видны сверкающие тонкие нити, похожие на паутину. Говорили… много всего. Но мне было достаточно только двух фактов: это был мой отец, и он был окончательно, непоправимо мертв.

— Сэр, я не знаю никаких легенд и сказок про Эль-Сепильо-де-Сапатос, честно.

— И мистер Пристли ни разу не упоминал ничего такого?

Я глянул на чужака исподлобья. Имеет смысл говорить или нет? Меня же никто за язык не тянет, правда? И ракушка должна работать — на тот случай, если чужак пытается оказать на меня какое-то воздействие.

— Сэр, сейчас очень ответственный участок, мне не хотелось бы отвлекаться…

— Тогда давай я пойду вперед! Ты меня только направляй, сам можешь оставаться на месте.

В этом была определенная логика. Но я все еще чувствовал смущение за свою оплошность, а также благодарность за то, что он меня буквально спас, вовремя схватив за шиворот.

— Нет, сэр. Лучше я пойду первым. Еще несколько метров — точно, а дальше вам придется самому, поскольку я так далеко не забирался.

— Так о чем же ты вспомнил, когда я спросил про Пристли? — не унимался Гюнтер-Кай.

Я осторожно сделал два шага.

— Однажды я видел у него в «Грейсленде» карту. Старинную. Вообще-то я не люблю заглядывать в чужие вещи, но карта лежала на виду, а я как раз учил латынь.

Правильнее сказать — это был тот момент, когда ты уже выучил буквы, и тебе интересно прочитать все, что попадется на глаза…