Политологи теряются в догадках, что может означать загадочная надпись. Коммунисты еще утром заявили в этой связи официальный протест. Общество восприняло случившееся скорее как дурную шутку, и новость уже обрастает анекдотами. Днем наша редакция получила телеграмму из белорусской деревни Савецкая с заверениями в том, что деревня и не думала объявлять себя суверенным государством.

Тем не менее мы со все возрастающей озабоченностью следим за развитием событий в Московском Университете.

Майк Гелприн Исход

Майк Гелприн

Исход

Саня уцелел лишь потому, что поверил. Сразу, без оглядки.

— Уходите! — орал на бегу Володька Подлепич из второго оцепления. — Уносите ноги, кто жить хочет!

Володька пронесся в двух шагах от Сани, с маху сиганул через окоп, упал грудью на бруствер, подтянулся на руках и через секунду исчез в ночи.

Саня вскочил на ноги. Несмотря на удушливый зной, его мгновенно прошиб озноб. «Неужели началось? — метнулась заполошная мысль. — Неужели-таки подставили, суки?! Подставили сотни тысяч человек!»

Кто-то грузный на бегу толкнул Саню плечом, выматерился, помчался дальше. За ним через окоп перепрыгнул другой. Третий. Следующего Саня схватил за грудки.

— Пусти, гад! — парень рванулся, с треском разошелся ворот гимнастерки, но высвободиться не удалось — Саня держал крепко.

— Куда? — стиснув зубы, процедил тот. — Куда драпаешь, сволочь?!

— Сам ты сволочь! Да пусти же, ну! Через час это дерьмо взлетит. Нас подставили, понял?! Первое оцепление открыло по нам огонь, гады!

И Саня поверил. Ему не надо было объяснять, что будет после того, как корабль взлетит. Выжженная проплешина от центра Москвы радиусом в шестьдесят километров, а то и во все семьдесят.

Саня на мгновение замер, ошалело глядя на юг, туда, где исполинским монстром, гигантской свечой дыбилась к небу громада корабля. Затем отпустил парня и секунду спустя бросился вслед за ним. Минут десять, надрывая жилы, мчал по нейтральной полосе. У обочины бывшего шоссе МКАД, где нейтралка заканчивалась, Саня догнал Володьку Подлепича, и в этот момент земля под ногами дрогнула. Темноту прорезало сполохами света, а вслед за светом пришел грохот, страшный, чудовищный — то исполин запустил стартовые двигатели и изготовился к взлету.

— Бежим! — заорал Володька. — В бога душу мать!

Под нарастающий грохот они пересекли развороченный, заросший пробившимся через бетон чертополохом МКАД и понеслись по земле изгоев. Откуда-то слева из темноты по ним дали очередь, а может, и не по ним, может, просто с отчаяния. Трассирующие пули прошли над головами и сгинули. Больше не стреляли — изгоям стало не до военных действий: им, так же как и ополчению, предстояло уносить ноги.