Главврач закончил доклад, и Смирнов поднялся на ноги.

— Все свободны, — сказал он. — Генерал! И вы, профессор! Прошу остаться.

Саня снял палившего по ним с первого выстрела. Стрелял он неплохо, так же, как неплохо видел в темноте — научился и тому, и другому за долгие ночи в окопах на передовой. Перебежками от ствола к стволу они с Володькой приблизились к месту, откуда стреляли.

— Вот те номер, — присвистнул Володька, оказавшись в двух шагах от подбитого. — Да это ж баба!

Изгойка лежала на земле навзничь, бессильно раскинув руки. Ветхая латаная рубаха на ее левом боку подплыла красным.

— Смазливая, — Володька шмыгнул носом и сплюнул в сторону. Навел автомат. — Жалко даже ее кончать. Но надо.

— Подожди, — Саня шагнул вперед и встал между Володькой и девушкой. — Зачем стреляла? — глухо спросил он.

— «Зачем стреляла», — передразнил за спиной Володька. — А ты ожидал, что эта шлюха тебе букет цветов нарвет? Отойди в сторону.

— Да постой ты, — Саня опустился перед девушкой на колени. — Она говорит что-то, не слышно ни хрена.

— Пить, — разобрал он едва слышный шепот.

Саня снял с пояса флягу, на вес прикинул, сколько осталось, помедлил секунду, а потом решительно поднес горлышко к губам изгойки.

— Ты что делаешь?! — Володька рванул Саню за плечо. — Ты на кого воду тратишь? Ее кончать надо!

Не отнимая фляги от губ девушки, Саня обернулся. Шальное жиганское Володькино лицо перекосилось от ненависти. Он шагнул в сторону, и Саня услышал щелчок затвора.

Он сам не понимал, зачем это сделал. Оттолкнувшись от земли, метнулся к Володьке и в последний момент подбил ствол. Короткая очередь ушла в небо, а в следующую секунду Саня ударил Подлепича головой в живот, и они, сцепившись, покатились по земле. Опомнился Саня, лишь когда осознал, что еще немного, и он задушит подмятого под себя надсадно хрипящего человека.

— Сука ты, — сказал Володька, отдышавшись. — Своего. За бабу. Вот же паскудство, а. Гадство какое…

Еще через пару минут Подлепич ушел. Он больше не сказал ни слова. Плюнул презрительно на прощание, закинул за спину автомат и размашисто зашагал на север. Саня растерянно смотрел ему вслед. Они не были друзьями, хотя и знали друг друга с детства. Бывало, делили сигарету в окопе на передовой. До тех пор, пока Володьку не перевели во второе оцепление, считай, в тыл. Правда, тыл относительный, прорывы изгоев частенько докатывались и до второй линии обороны.

Володькина фигура растворилась в ночи, и Саня, спохватившись, обернулся к изгойке. Та по-прежнему лежала на спине, закрыв глаза и раскинув руки. Красное пятно на левом боку расплылось, подтекло на землю. Саня вновь опустился на колени и развязал тесемку рюкзака. Достал индивидуальный пакет. Помедлил секунду — пакет был единственным. И решительно разорвал обертку.