— Ты, свинья, — неожиданно сказала изгойка. — Пошел отсюда. Ничего у тебя не выйдет, понял? Я лучше подохну, чем… Чем…

— Что? — Саня опешил. — Ты что же, думаешь, я собираюсь…

— А что ты собираешься? — Голос девушки дрогнул, прервался. Через секунду она разрыдалась. — Гады, — доносилось сквозь слезы. — Подонки. Ну, убей меня, ты, сволочуга элитная. Привилегированная дрянь, дрянь, дрянь, дря…

Саня, стоя на коленях, растерянно смотрел на нее, мучительно пытаясь сообразить, что делать. Внезапно накатила злость.

— А ну, заткнись! — рявкнул он. Замахнулся и лишь в последний момент сдержал руку. Саню передернуло от того, что он чуть было не сделал. Злость ушла, уступив место отвращению. К самому себе. Он едва не ударил женщину.

«Врага», — попытался успокоить внутренний голос.

«Да какого, к черту, врага, — подумал Саня. — Врагов и друзей уже не осталось. Остались смертники. Я — смертник, получивший отсрочку. И она тоже. Отсрочка непродолжительная и, может быть, истечет уже в этом году. В крайнем случае — в следующем».

Изгойка замолчала. Теперь она беззвучно плакала, затравленно глядя Сане в лицо.

— Больно? — тихо спросил он.

Девушка кивнула.

— Давай перевяжу. Да не бойся ты, в самом-то деле! Не собираюсь я тебя насиловать. Меня Сашей зовут. А тебя?

Девушку звали Жанной. Рана оказалась пустяковой, пуля прошла по касательной, лишь опалив бок и содрав кожу. Саня, натуго перетянув Жанну бинтом, вытер ладони об гимнастерку и поднялся.

— Идти сможешь? — спросил он.

— Не знаю. Наверное, смогу. Ты… ты не убьешь меня?

Последняя фраза прозвучала настолько трогательно, что у Сани внезапно заныло сердце. Он протянул руку, помог девушке подняться и сразу подхватил — у Жанны, едва она встала на ноги, подкосились колени.

На секунду ее лицо с закушенной от боли губой и влажными черными глазами оказалось прямо напротив. Саню окатило волной нежности — в ее взгляде было что-то беззащитное, детское. Саня присел.

— Залезай на закорки, — сказал он. — Не бойся, я здоровый, сдюжу. Нет, постой. Ты есть хочешь?

Собрались на палубе баржи, некогда полузатопленной, а сейчас, с обмелением Невы, просевшей и по основания лееров вросшей в грунт.

— С Москвой покончено, — сказал Борода, едва остальные расселись. — Ребята ходили на юг, сегодня вернулись. Давай, скажи нам, Рома.