А через несколько секунд затрещал и исчез.

* * *

— Дальше мы не пойдем.

— Почему?

— Здесь можно спокойно дышать. Здесь безопасно.

— Почему нам не войти внутрь?

Они сидели в узкой проходной пещере, которую Саундер назвал про себя тамбуром. Из коридора справа, ведшего наружу, пробивался свет. Коридор слева, проход в недра храма, был черным. Негромкий гул исходил от стен.

— Потому что, — Саундер тщательно подбирал слова, — в храмах пропадают люди.

— Как это?

— Полностью сохранившихся храмов известно четыре: Южный, Синий, Третий и вот этот, Черный. Он самый большой. Мерзавцы с Ирисового Поля выгребают все, включая засохшее дерьмо первых разведчиков. Но они никогда не входят в действующие храмы.

— Опять какие-то сказки, — неуверенно сказала Ирина.

— Группа исследователей уходит в храм и не возвращается. Группа спасателей ищет их неделю, не находит ни живых, ни мертвых, зато выносит из храма фото известковых потеков, удивительно похожих на настенные изображения. Другая группа исследователей, в восторге от этих снимков, уходит в храм и не возвращается. Группа спасателей не возвращается тоже. Вторая группа спасателей ищет их две недели, не находит ни живых, ни мертвых, зато выносит фото сталагмитов, чудесным образом похожих на скульптуры… И все повторяется снова. Пока губернатор, предыдущий я имею в виду губернатор Ириски, не пресек все эти походы, постоянно находились желающие проверить на своей шкуре. Сфотографировать якобы росписи, которых никто не видел. Помолиться у тайных якобы алтарей…

Саундер осекся.

— Ты ведь входил в эти храмы, — напомнила женщина.

— Да. Ничего там нет, просто большая пещера.

— Тогда почему…

— Я не знаю почему! Раз на раз не приходится. Одна группа бродит — ничего. Другая исчезает бесследно. Я свой лимит везения исчерпал.

— Ты назвал этот храм «действующим»?

— Именно в этом за многие годы пропало человек пятьдесят.

— Но он нас спас.