— Я работаю.

— А что ты делаешь?

— Триста квадратных метров дерна… натуральный газон, представляешь? Притом, что заменитель дешевле.

— О чем ты?

— О работе. Я распределяю отпуска, слежу, чтобы агрегаты эксплуатировались согласно инструкции… Мы оставили в баре две бутылки виски. И три литра отличной водки.

— Я хочу пить.

— Я тоже, — горько сказал Саундер.

Она смотрела в темный провал коридора.

— Что ты там увидела?

— Ничего…

Она высвободилась из его объятий и встала.

— Ты куда?

— Никуда, — она сделала шаг к темному проему, потом другой. — Такое впечатление… Тебе не кажется, что… кто-то смотрит?

Он встал и преградил ей путь:

— Не надо туда ходить. Там темно. Сразу же споткнешься, свалишься в яму, переломаешь ноги…

— У меня есть свет, — она вытащила из кармана маячок-фонарик. — Я только загляну.

— Не стоит.

— Я ведь не пропаду навеки, если один раз загляну в тоннель?

И, вырвавшись из его рук с неожиданной легкостью, она подняла маячок на уровень глаз. Фонарик засветился белым. Темнота отступила, обнажая узкий лаз и пологие ступеньки, ведущие вверх. Настоящие ступеньки: их вытесали, наверное, геологи.

Зато в узком тамбуре сделалось темнее. Саундер оглянулся: у выхода из пещеры клубились редкие пока облачка тумана. Он инстинктивно задержал дыхание.