Кислородные баллоны на губернаторском транспорте тоже были. Он не догадался их захватить, а может, не успел.

— Саундер! Тут хорошая лестница!

Ирина вошла в тоннель так же бесстрашно и весело, как входила в воду сегодня… несколько часов назад. А кажется, прошло сто лет.

Саундер пошел за ней, не желая, чтобы она видела туман. Он устал скакать из огня да в полымя: в храме, у самого входа, наверняка есть ниши, где можно отсидеться. В храмах всегда есть воздух, бывает и вода. В конце концов, если выбирать между смертью от удушья и риском пропасть в пещере…

Ирина остановилась. Коридор закончился; свет фонарика терялся в огромном пустом пространстве. Ирина подняла руку с маячком, но не увидела ни потолка, ни стен.

— Послушай… — начал Саундер.

— Тихо.

Она стояла, запрокинув голову, глядя в полную темноту. Ее длинная прядь лежала на правом плече, свернувшись, как маленькая змейка.

— Меня зовут Ира, — сказала она, неведомо к кому обращаясь.

Из темноты, из очень дальних далей ответило эхо:

— Зовут. Зовут. Ира!

Ирина сделала шаг вперед. Саундер схватил ее за плечо, как тисками.

— Здесь легко дышать, — сказала она, не оборачиваясь. — Здесь пахнет будто ароматным дымом… Чувствуешь?

Он ничего не чувствовал, кроме вони подступающих испарений.

— Оставайся здесь! Куда ты идешь? Там темно!

— А я вижу, — она удивленно засмеялась. — Я все вижу, представляешь? Там росписи на стенах, статуи мужчин и женщин… Героев, паломников, ученых… И там чистая вода. Свечи горят.

— Там темнота! Ничего нет!

— Отпусти меня, — сказала она другим, трезвым и даже сварливым голосом. — Ты синяки оставил. Не надо так хватать.

Он чуть разжал пальцы, но не выпустил ее плечо. Тогда она резким движением вывернулась.

— Успокойся, Саундер! Бежать некуда — снаружи дождь, в тамбуре уже нечем дышать. Пережди здесь — с тобой ничего не случится! И дальше будешь жить, катиться, вертеться, делить свой дерн, распределять отпуска… По инерции.