Представители рабочего класса на дому могут склепать что угодно, хоть тот же гранатомет, да вот беда — он уже за пределы статьи о необходимой самообороне вылезает, и за это сажают. Опять же таскать с собой неудобно, даже в транспорте.

То, что высунулось из люка, к огнестрельному оружию никак не относилось, но также имело мало общего с пижонскими арбалетами — из тех, что в ходу у заказных дел мастеров. Это произведение было ближе к тому, что называется простым русским словом «самострел». Или к еще более древнему, начисто позабытому оружию — копьеметалке. Здесь копье было цельнометаллическое, и, конечно, закрепить такое оружие под люком и выстрелить без механических приспособлений было невозможно, ну так в этом трамвае рабочие ездили, и при том не с мыловаренной фабрики.

Копье пало с крыши подобно небесному перуну. Повторить такой выстрел было невозможно, но этого и не понадобилось. Работяги успели первыми, помповую пушку разнесло вдребезги.

Из вагона раздались торжествующие вопли, со стороны гопстеров — яростный вой. Те из кепарей, что еще оставались снаружи, успели заскочить в вагон — и правильно сделали. Пушка была повержена, но осколки ее зацепили кое-кого из деловых, а те такого не прощали и погнали бы серую скотину на штурм сызнова.

Столкновение предупредило новое явление. Если бы не предшествующий гром и лязг, его бы услышали раньше. А так бульдозер увидели, когда он уже показался в зоне видимости.

В свете фар боевая машина была поистине чудовищна, и сражавшиеся замерли, цепляясь за оружие. Ибо ожидать можно было чего угодно. В вековечной вражде рабочих и автомобилистов водители бульдозеров не заняли определенного места. С одной стороны, они были водителями индивидуальных транспортных средств и могли считаться автомобилистами. С другой — по роду занятий относились к работягам, и прирожденные машиновладельцы, даже из мирных цивилов, бульдозеристов презирали. Поэтому они могли воевать и за тех, и за других, а чаще — сами за себя. Иногда срабатывала классовая солидарность, но порой бульдозеристы шли в наемники к деловым — те не брезговали, поскольку разрушительная мощь бульдозеров была известна многим на собственном опыте.

Но на сей раз, очевидно, группировка подкрепление не вызывала. Бульдозерист прибыл собственной волей. И всех терзала мысль: против кого? За кого? Если б он пошел на таран, трамвай, может быть, и выстоял бы, но водила не такой дурак и, в отличие от собрата в трамвае, способен на маневр.

В считаные мгновения сомнения разрешились.

Сиплый голос возгремел в морозном воздухе: