— Да мне хоть в полночь, разница невелика.

— Не ты береговые ворота снес?

— Оно мне надо?

— Где был во время грозы?

— Что вы, в самом деле, от него хотите? — Ола выступила вперед, скроив смущенную плаксивую гримасу. — Извините… Со мной он был, просто я попросила его никому не рассказывать… Я заблудилась, мы встретились на улице и потом вместе прятались от этой жуткой грозы. Я не местная, здесь проездом, и мне попадет, если дома узнают, что я была ночью с незнакомым парнем, — она шмыгнула носом, как будто готовилась разреветься. — Честное слово, мы всю грозу провели вместе, на какой-то улице… Не знаю, на какой, но это, по-моему, далеко от ворот.

— Ладно, вот что… — полицейский недовольно поморщился. — Придешь в участок, напишешь объяснительную — где был, чем занимался, с точным временем. Ворота разбились из-за ворожбы, однозначный факт, и колдуны, кто на позавчерашнее число находился в Хаяле, должны подтвердить свое алиби. Про тебя всякое болтают… Ну, пошли, шуганем, что там шебуршится!

Патрульные двинулись вдоль края заросшего пустыря. Реджи бросил на Олу мимолетный взгляд — скорее угрюмый, чем благодарный.

— С тебя коробка конфет! — игриво шепнула девушка.

Он искривил губы в злой ухмылке. Все понятно, говорить «спасибо» нас в детстве не научили… Оскорбленная, Ола уже приготовилась сказать это вслух, но тут стажер из Санитарной Службы повернулся и кинулся обратно — с таким решительным выражением на лице, словно сейчас с ходу полезет в драку.

— Ты дал промашку, — сообщил он вполголоса, остановившись в двух шагах перед Реджи. — Ты приказал мне все забыть, а я кое-что помню! Нереально, как сон, но все-таки помню.

Его старшие товарищи подобрали суковатые палки — после недавней грозы на земле валялось полным-полно веток — и начали шуровать в подозрительных лопухах.

— Не знаю, о чем ты, — равнодушно произнес Реджи. — Можно подробности?

— Знаешь.

Парень был на полголовы ниже и уступал ему в мышечной массе, но лицо яростно пылало — как у школьника, вступившего в борьбу за справедливость. Светловолосый колдун смотрел на него с затаенной усмешкой, слегка сощурив рысьи глаза. Он заметно оживился, этот неожиданно всплывший конфликт заинтересовал его больше, чем возможность поболтать с Олой.

Из-за чего сыр-бор? Уж не этого ли парня Реджи заставил в ту ночь тащить «мешок с картошкой»? Вряд ли, решила Ола, тут что-то другое, счеты посерьезней.

— Я не отвечаю за чужие сны.

Ну и пакостная у Реджи усмешка: как будто и пытается успокоить оппонента, и в то же время подначивает, да и голос слишком уж вкрадчивый.