— А отец Вала?

— Думаю, он нашел бы меня, если бы захотел, — невозмутимо ответила Изабелла. — У него на Лаконоде была семья. Ты знаешь о наших обычаях?

— Ну, в целом да. Летом и весной нравы свободные, а осенью и зимой строгие, и для граждан, и при дворе сезонного монарха.

— По закону меня могли приговорить к исправительным работам, но поскольку я колдунья, решили не связываться и не доводить дело до суда, обошлось изгнанием.

— Колдунов не судят?

— За уголовные преступления судят, а если что-нибудь несерьезное — улаживают неофициально, с поблажками. Разве там, у себя, ты можешь рассчитывать на такие привилегии?

Все подводит к одному… Как бы повернуть, чтобы она не тянула время, а наоборот, помогла добраться до портала?

— Давайте я лучше вернусь сюда в начале следующего долгого лета? Мне будет сколько… сорок четыре — по-моему, совсем не поздно, чтобы учиться на колдунью. Обязательно вернусь и тогда стану вашей ученицей, обещаю вам.

К счастью, Изабелла вряд ли имеет представление о том, чего стоят обещания дээспэшников.

— Меня здесь уже не будет, — спокойным, даже будничным тоном возразила та. — Меня убьют в конце осени, когда ляжет первый снег. Не знаю, где и каким образом это произойдет, но после первого снега все обрывается.

— Кто? — растерянным шепотом спросила Ола, немного напуганная этим признанием. — Он?..

— Нет, я же сказала, он знает, почему я с ним так поступила, и оценил разумность моего поступка. А когда меня убьют, он наконец-то простит — и, боюсь, захочет за меня отомстить. Месть плоха тем, что заодно с виновными страдают невиновные.

— Вам же удалось сделать так, чтобы Вал не умер в детстве, так разве нельзя что-то придумать, чтобы вы тоже спаслись?

— Смотря кто твой противник. Или, вернее, смотря кто или что тебе противостоит. В случае с Валом это была просто роковая мозаика событий и взаимосвязей, я без труда вычислила, как ее можно разрушить, а здесь… — Изабелла запнулась, сощурила глаза — голубые, как у ее сына, но не холодные, а наполненные теплым аквамариновым светом и, пожалуй, немного беспомощные. — У меня противники серьезные.

— Другие колдуны? — допытывалась Ола. — Или кесу?

— Нет. Не важно. Кое-кому не нравится, чем я занимаюсь — живу в Лесу, дружу с кесу, изучаю кесейскую магию… Но убьют меня не за это. Мне предстоит случайно — или, возможно, не совсем случайно — узнать такое, что мои будущие убийцы хотят сохранить в тайне.

— Так не узнавайте эту информацию, и все!

— Если я не в курсе, о чем идет речь, я вряд ли вовремя пойму, какого знания мне следует избегать.