Поплачь, — сказал он. — Ничего, я потерплю.

Она тут же разрыдалась. Потом успокоилась, утихла, только плечи продолжали трястись. Трой смотрел на пустые дома вокруг и слушал ее захлебывающийся шепот:

Знаешь, это мое самое первое детское воспоминание. Мне было года три или даже два. Я сижу на ковре в комнате, играет музыка, и тут я слышу эту песню, «The Show Must Go On», — Варя похлопала по рюкзачку, с которым не расставалась. — И говорю, ну, как дети говорят, шепелявя: «Шел в Москву слон».

Последнюю фразу она произнесла по-русски, и Трой нахмурился, а потом рассмеялся:

Да, похоже. А что это значит?

Варя перевела. Он покачал головой, продолжая ухмыляться:

Нет, ты и в самом деле сумасшедшая! И ради какой-то песенки ты отправилась так далеко от дома?

Она вытерла глаза предплечьем.

Понимаешь, Фредди умирал, но продолжал делать то, что делает. Под конец он даже ходить не мог, его на руках заносили в студию, а он все равно пел. Он знал, что умирает, но больше всего он хотел, чтобы люди услышали эту музыку — чтобы я ее услышала… А мне она очень сильно помогла, и не один раз, и не только мне. Поэтому я должна, чего бы это ни стоило. Этой песни не было бы, если бы Фредди сдался. Так что и я не должна. Я жила ради этого… Ради этого стоит жить…

«Как будто жить надо ради чего-то, а не просто так, — думал Трой, обнимая Варю и гладя по голове, пока она, прижавшись к его плечу, в который раз оплакивала Селима и всех тех, кто умер. — Идиоты, которые сделали «зеленую чуму» — они же ни черта не понимали в жизни! Они не знали, как все работает. Хотели все исправить — и к чему все пришло? Кому теперь хорошо? Птичкам и рыбкам?»

И тут рядом раздалась музыка — это было так неожиданно! Трой бросился туда, таща за собой Варю. Из жестяной воронки донесся бодрый голос диджея:

Радио Кадиса! Мы держим связь — кто с нами?

Из окна выглянула та женщина, что рассказала о Селиме, и протянула заплаканной Варе стакан с водой.

Спасибо, сеньора!

А где радиостанция? — спросил Трой, указывая на вне-. загхно захрипевший граммофонный раструб.

Вон там/ видите, — она указала на вышку. — Идите туда, только сворачивайте лучше влево. Селим часто туда ходил, незадолго перед тем, как заболел, даже какие-то свои вещи им отдал. А это, — она указала на радио и распахнутый цветок граммофонного «горла», — мне.

Если у них есть музыка — значит, у них есть на чем ее слушать, — сказал Трой, радостно улыбаясь Варе.

Радиостанция располагалась в брошенном районе, среди опустевших, провонявших трупами высоток. Хаос, от которого упрямо оборонялось терпеливое побережье, питался городами и теперь доедал остатки. Ни одного целого стекла, ни одной чистой стены — словно мертвое тело, над которым потрудились разом все известные болезни.