Мертвые дома, мертвые города, серовато-зеленая паутина там, где раньше было что-то ценное. Засыхающие виноградники и пеньки на месте оливковых рощ. Мертвые носители и уже несуществующая музыка. Скелеты машин и раздетые трупы на обочинах. Каждая болезнь могла стать смертельной, каждый день — последним.

Варя думала обо всех, кто умер или должен был умереть, а в это время к пристани пыталась причалить лодка. На ней заметили беженцев из Кадиса, и теперь никто из тех, кто был на лодке, не мог сойти — в них кидали камнями, гнали прочь. Ужас перед возможностью заразиться объединил тех, кто был на берегу. Наконец, лодка повернула, взяв курс на юг.

По воде в Кадис не попасть — придется пешком, — сказал Трой, опускаясь рядом с Варей. — На, держи, — он протянул ей апельсин.

Он недавно сбрил волосы, и теперь белый череп контрастировал со сгоревшим дочерна лицом, придавая ему смешной вид. Варя подозревала, что выглядит не лучше, но не смогла сдержать улыбку.

Значит, пойдем пешком, — кивнула она, торопливо пережевывая сочную кислую мякоть. — Мы же пойдем пешком?

Он усмехнулся — но совсем не так, как недавно усмехался капитану корабля или пассажиру, который предлагал за Варю килограмм кокаина.

В Кадисе сейчас ад! — прокаркал старик, навьюченный связками паркетных плашек.

Трой покосился на него, но ничего не сказал.

В городах сейчас везде ад, — отозвался кто-то рядом, но по голосу было непонятно, мужчина это или женщина. — Чума, банды и все горит.

Тихо! — закричал начальник пристани.

Жестяные воронки, висящие на окне лодочной станции,

захрипели, прокашлялись, а потом кто-то на немецком начал монотонно читать стихи.

Ничего интересного! — отмахнулся старик. — Это не наши. Вот когда наши, тогда можно послушать.

В Кадисе есть действующая радиостанция, — сказал прежний собеседник, выходя из тени, — и тогда Варя увидела, что это женщина с разбитым лицом. Когда она говорила, у нее во рту мелькали обломки зубов. Как они держатся, непонятно. Надолго их не хватит, но иногда еще можно узнать, что делается в мире.

В мире все то же самое, что здесь, — перебил ее старик.

Варя обернулась к Трою, увидела его взгляд и смутилась.

Может, не стоит? — прошептал он. — Слишком большой риск.

Я должна, — так же тихо ответила она. — Так надо. Если не хочешь, я пойду одна…

Да ты и шагу одна не ступишь, — улыбнулся он.

Теперь они шли по пустой брошенной земле. Крестьяне и рыбаки на побережье привыкли к кризису, который начался задолго до «зеленой чумы» — и поэтому смогли выжить, продержаться. В городе и пригороде все было иначе.