Тэо не хотел, чтобы Мьи уходила, но знал, что надо сделать, чтобы помочь.

– Я выступлю сегодня.

– Слушай, я не про это говорила!

– Знаю.

– Тогда…

– Я скучаю. По пляске. По балансу и риску. По аплодисментам. Столько времени уже прошло, как я не выступал. Только тренировался. И если могу помочь вам выиграть, то глупо не сделать этого.

«Пусть мое решение и приведет к тому, что ты уедешь от меня, – продолжил он про себя. – Но зато окажешься далеко от войны и жива».

– А как же герцог? Ты рассказывал, что в тот раз тебе пришлось спешно бежать из Рионы из-за отказа.

– Не думаю, что он помнит или узнает. Просто представите меня другим именем.

В дверь постучали, и Тэо, не став слушать сомнений Мьи, с улыбкой попросил ее повременить с беседой. Встал, пригнулся, чтобы не задеть подвешенный под потолком муляж тела уины, который на выступлениях выдавали за настоящий, сдвинул защелку.

Было раннее утро, и площадь, на которой расположился цирк, лениво отряхивалась от серых цветов, готовясь встретить солнце. Возле колес фургона, на соломенных мешках, расположились Рико, Ливен, Ремень и Мильвио.

Они сидели кружком, поставив в центр большую бутылку вина. Судя по стеклу и золотой каемке у пробки, стоил напиток баснословных денег.

Для цирковых.

И понятно, кто его принес в «Радостный мир».

– Сиор угощает. – Карлик, подтверждая догадку Пружины, отсалютовал треттинцу полным кубком, «золотым», который использовали в кукольных представлениях. Как раз для руки Рико. – Присоединяйся.

Мьи выглянула из-за плеча Тэо:

– Мильвио! Здравствуй!

Она с недовольством посмотрела на остальную троицу:

– Не рановато ли вы начали? Сегодня фестиваль вечером. Не забыли?

– По счастью, ты не моя благоверная женушка, – проворчал Рико, смешно сморщив рожицу. – Твоя задача шпынять Пружину, а не меня.