Она фыркнула, выражая тем самым свое отношение к этому утреннему «развлечению», и, подмигнув Мильвио, скрылась в фургоне, закрыв за собой дверь.

Тэо покачал головой, отказываясь от вина, за что заработал веселые смешки.

– У нас с Пружиной есть еще одно дело, сиоры. Увидимся вечером.

– Обязательно! – Ливен раскраснелся. – Будет непростительно, если вы, сиор, не придете на наше представление по старой памяти.

Тэо не стал ничего спрашивать у Мильвио, просто шел за ним в сторону Пьины, встречая утро и поднимавшееся из-за моря солнце.

– Хочу испытать тебя в том, что ты умеешь.

Он сразу догадался, о чем говорит треттинец.

– Я мало что умею.

– Ты умеешь убивать шауттов, – возразил Мильвио, останавливаясь у небольшой лавки, торгующей фонарями, свечами и маслом. – Сюда.

Человек за прилавком кивнул им, словно старым знакомым, не остановив, когда они прошли внутрь. Люк в подвал окован металлом, ступени скрипели, все дышало сыростью и пахло подпорченной капустой. Свет проникал лишь через квадрат сверху, а затем стена сдвинулась в сторону.

– Сюда?

Треттинец зажег висевший на скобе фонарь:

– Да.

Они оказались в небольшой комнате, откуда шахта и очередная лестница вели еще ниже.

– Объяснишь?

– Старая Риона. Те фрагменты, что уцелели после Катаклизма. Здесь недалеко. Этот дом когда-то принадлежал мне, и я все еще дружен с семьей, что его содержит. Так что есть легкий доступ в подземелья.

– Почему сюда?

– Лучше сам увидишь.

– Меня всегда интересовало: как Тион забрал магию?

Мильвио чуть нахмурился: