Здесь властвовали иные законы, и Тэо пытался найти выход.

Среди почти полной темноты он увидел пять маленьких белых точек, разбросанных в совершенно разных местах. Но очень, очень далеко от него.

Свет? Другие зеркала?

Пружина не знал.

Шепот. Тихий. Пустой. Ровный. Раздался внезапно:

– Абрикосы цвели. Или яблони? Абрикосы. Абрикосы. Абрикосы. Или яблони? Кто помнит? Абрикосовый цвет. А может, вишни?

Тэо шагнул назад и зажмурился от яркого света. Когда он поднял веки, свет оказался не таким уж и ярким – всего лишь фонарь Мильвио. Затем он увидел свою руку без перчатки, застрявшей в зеркале. Длинные полупрозрачные пальцы дымились от клубящейся над ними тьмы.

– Что?.. – Он не понимал.

– И я хотел бы это знать. Тебя не было несколько часов. Ты прошел туда. Что ты видел?

Тэо рассказал, все еще ошеломленный. В ушах до сих пор шелестел шепот: «Абрикосы…»

– Раньше там было светло, – сказал Мильвио. – Похоже, магия постепенно уходит оттуда и зеркала разрушаются.

– Ты был там?

– Единожды. Мне не понравилось.

– А голос? Это же Марид?

– Да. И нет. Голос там жил всегда. Это лишь эхо, которое запомнило старые слова своего хозяина и повторяет их невпопад.

Тэо посмотрел на свои пальцы:

– Это означает, что зеркала открыты?

Мильвио постучал по поверхности рукояткой Фэнико. Звук вышел глухим и низким.

– Для асторэ точно да. Но, надеюсь, по-прежнему не для демонов. И для людей тоже нет, я не смог пройти за тобой. Это значит, что и Гвинт вряд ли сумел проникнуть внутрь.

– Это место скорее равнодушное, чем опасное. Потерявшееся.