Двое дэво практически не покидали маленькой каюты – деревянного закутка, занавешенного тряпкой, в котором для них разместили подвесные койки. Поднимались на палубу лишь перед рассветом и, роняя редкие слезы, молились во славу Мири, прося указать путь, дабы оставить правильные следы в вечности и исполнить, что должно.

А после снова уходили вниз.

Их старший, Ради, горбоносый, с серыми глазами и ореховой кожей, подолгу сидел у борта, не чураясь ни холодных брызг, ни горячего солнца. Иногда он разговаривал с Гутером, а в последние дни перед прибытием в порт предложил сыграть в «Верблюжьи прыжки». Игра была карифской, но дагеварец нередко по вечерам испытывал в ней умения того же Ферни.

Они играли с дэво по несколько часов в день, и Гутер чаще всего выигрывал, но Ради, кажется, это совсем не печалило. Он просто убивал время на борту.

Когда появились бухты Рионы и шпили башен над ними, дэво с бесстрастными лицами встали у борта, ожидая швартовки.

Пришвартоваться «Дарам ветров» не удалось. Гутер, конечно, слышал о том, что треттинский герцог строит флот, но не думал, что кораблей в порту и на рейде окажется так много. Тяжелые, неуклюжие, предназначенные исключительно для того, чтобы пересечь спокойное Жемчужное море и вернуться назад с солдатами. Плавать на подобном по всему свету довольно затруднительно и тяжело, особенно если отдаляться от берега.

Их было столько, что корабли связывали между собой, перекидывали мостки, и стук молотков да визг пил с верфей доносился сюда. Герцог не останавливал постройку, явно собираясь извести весь лес и создать из этих корыт мост между двумя странами.

Пришлось ждать одного из Господинов портовых лоцманов, чтобы он нашел место для «Даров ветров». Дэво перешли в ялик, Ради напоследок поблагодарил капитана и сказал:

– Пусть богиня хранит тебя и твое судно, побратим ветра и волн.

Они уплыли, и Гутер решил остаться в порту на пару дней. Пополнить запасы да поговорить на пирсах с нужными людьми. Возможно, для его команды найдется подходящая работа.

Был первый день фестиваля, команда хотела сойти на берег, но пришлось ждать таможенников до самого вечера, и уже когда начало темнеть, Гутер понял, что эти ленивые ублюдки попросту проигнорировали его запрос, перенесли встречу на следующий день.

Он пробормотал проклятия в их адрес, но уже через считаные минуты возблагодарил Шестерых за то, что команда осталась на борту.

Пожар вспыхнул сразу в нескольких точках гавани, и Гутер, не веря своим глазам, смотрел, как огненный шар, появившийся невесть откуда, пожрал пирсы с седьмого по двенадцатый, захватив с собой Восточную верфь, а также всех, кто находился на набережной.