«Куница гонится за своим хвостом», «Куница бежит по остывающим углям», «Куница отскакивает от дикобраза» и наконец, «Куница сжимает зубы на куриной шее».

Всё!

Бой продолжался меньше минуты, и теперь его окружало трое мертвецов, один умирающий и один тяжело раненный, отползающий к забору. Вир перешагнул через него, игнорируя и не собираясь добивать. Щит трансформировался в колокольчик, парень взял бастард двумя руками, припадая на раненую ногу, поспешил туда, где скрылись Орсио и воин в тяжелых доспехах.

Лестница оказалась вызовом его стойкости. Он оставлял на ступеньках частые алые капли. И прошло, казалось, четверть часа, прежде чем удалось подняться на второй этаж. Спутник Орсио бился в судорогах, на его губах выступила алая пена, в щеке все еще торчала заколка Бланки. Сам же старший мастер фехтовальной школы пытался высадить крепкую дверь, зло сквернословя. Увидев Вира, он сплюнул:

– Что ты устроил, парень?! Какого шаутта?! Все бы закончилось мирно, если бы ты немного помог мне, а не мешал!

– Отойди от двери. – Вир шагнул в сторону седоусого и поднял меч.

Лавиани чувствовала себя лисой, которая, вернувшись в нору, ощутила запах побывавших в ней охотничьих псов.

Смеркается, ворота едва прикрыты, входная дверь выломана, пахнет смертью. В саду она нашла мертвецов и одного живого. Он лежал на спине, хрипел, булькал, и на том, что было его лицом, то и дело надувались кровавые пузыри.

Она пошла в дом, по четким следам алой дорожки поднялась по лестнице. Мертвец в латах лежал навзничь возле распахнутой двери. Вир сидел там же, прислонившись к стене, в потемневшей одежде, опустив голову на грудь, и в первый миг сойка решила, что он мертв.

Но нет. Услышала, что дышит, хотя и без сознания.

Его противник стоял на четвереньках, распахнув рассеченный рот, поливал своей жизнью мраморные плитки пола. Затем он упал на бок, одежда разошлась, а вместе с ней разошлись и края страшной раны, открывая грудную клетку, перерубленные ребра, вяло бьющееся сердце. Седоусый, все еще не осознавая, что убит, попытался встать, поскользнулся на липкой луже, рухнул, крепко приложившись головой о пол.

И больше не шевелился.

Лавиани шагнула к Виру, когда ее сбили с ног и две огромные лапы опустились на грудь, придавив немалым весом. Страшное уродливое рыло склонилось над ней, в глазах плескалось злое алое пламя.

Попробовала применить талант, но, к ее удивлению, ничего не вышло.

– Ах ты, гадкое крысиное отродье! – прошипела она зверю.

Вес на нее давил такой, что дышать приходилось через силу, захватывая воздух лишь короткими вдохами.