— Товарищ лейтенант, куда это нас ведут? — негромко спросил Егоров в спину впереди шагающего. — Если бы шлепнуть хотели, тот там бы к дереву и поставили… Думаете нет?

— Отставить панику, боец, — прошипел не оборачиваясь лейтенант. — Сейчас наша задача — смотреть и запоминать. Ясно?

— А ну умолкните, москальские души! — рявкнул им один из охранников — пожилой дядька в странной, вышитой каким-то непонятным узором, рубахе. — Здеся вам не город! — свои слова для лучшего запоминания он дополнил хорошим толчком по спине. — Здеся Лес!

Едва не упав от удара, Андрей сразу же замолк.

Через некоторое время вокруг что-то неуловимо начало меняться. Высокая трава начала сменяться жестким кустарником, торчавшие во все стороны ветки которого все время норовили зацепиться за одежду. Плотное покрывало мха, так облегчавшее дорогу, превратилось в хлюпающую под ногами почву. В добавок чаще стали встречаться завалы из упавших деревьев. Последнее особенно заинтересовало Андрея, в свое время увлекавшего историей оборонительных сооружений.

— На засечную черту похоже, — себе под нос бормотал он; пробираясь через очередной завал, он незаметно ощупывал рукой нижнюю часть деревьев, пытаясь обнаружить следы топора. — Странно… как же их сваливали-то…, — ни следов топора, ни пилы он не обнаружил; создавалось такое впечатление, что деревья уже росли так — скрюченные, переплетенные с другими деревьями. — Вроде и не выкорчевывали… Трактором что-ли? — в основе очередного завала лежало исполинских размеров дерево с раскинувшимися во все стороны корнями. — Если «Ворошиловцем» (тяжелый артиллерийский тягач) поработать, может и получиться. Но где тогда следу от этой махины? Здесь же сплошной бурелом и овраги…

Вокруг, действительно, не то что на тягаче, пешком то с трудом можно было продраться.

— Чего встал? Заснул что-ли? — толкнули его в спину, когда он замер, рассматривая очередное то ли естественное то ли искусственное укрепление. — Скоро уже на месте будем.

— Что, расстреляете нас? — подняв голову от земли, спросил лейтенант. — Или немцам отдадите? — Егоров — второй красноармеец — встрепенулся. — Тебя, морда твоя белогвардейская, спрашиваю!

— Охолонись, — ближайший к ним охранник, тот самый пожилой дядька в смешной рубахе, казалось совершенно не обиделся. — Не лайся. Никто вас германцу не отдаст. Или сами к нему хотите…, — лицо у Андрея скривилось. — Вижу, вижу, что не хотите, — благодушно рассмеялся сопровождающий и сразу же продолжил совершенно другим тоном, в котором смешалось множество ярких и не очень оттенков — это и преклонение, и уважение, и немного страха. — Что с вами делать, решит Отец! — несколько секунд он на них смотрел так, словно Архангел Петр взвешивавший их грехи. — И вот вам мой совет — берегите знак Отца. Он вам может помочь, когда придет время.