— Лесной омбре, — подтвердил проводник.

— Мутировавшие обезьяны, — сказал док, — ревуны или что-то в этом роде.

Индеец вновь обернулся к нему и горячо заговорил. Среди нас один только док знал испанский достаточно, чтобы разбирать эту языковую мешанину.

Док усмехнулся.

— Он говорит, что после того, как земля затряслась и выросли эти леса, они тоже захотели быть как люди и стали строить себе хижины. Они даже научились делать копья и луки и охотятся на крупную дичь, но нас они не тронут. Они знают, что такое огнестрельные ружья.

— Лесной омбре боится омбре бланко, — подтвердил индеец. — Он нам не мешать ходить. Он только смотреть. Да вот он.

Я с изумлением увидел мелькнувшее в кустарнике гибкое тело. Существо было некрупным, размером с пятилетнего ребенка, но с непомерно длинными цепкими руками. На миг меж раздвинутых стеблей гигантской травы показалось лицо с огромными блестящими глазами. Встретившись со мной взглядом, странное создание с типично обезьяньей мимикой вытянуло губы трубочкой и сказало:

— У-ух!

В его голосе не было угрозы. Скорее насмешка.

Хенрик было взялся за ремень висевшего за спиной ружья, но Карс, который стоял рядом с ним, задержал его руку.

— Не надо стрелять, Хенрик, — серьезно сказал он, — ты же видишь, он безвредный.

Создание с интересом оглядело Карса, подмигнуло ему, вновь произнесло «у-ух», на этот раз с явным восхищением, и исчезло в траве.

— Тоже мне, нашел брата по разуму, — сердито сказал Хенрик, поправляя ремень, — черт, он же совсем голый!

— Они терять свои волосы после того, как земля трястись, — объяснил наш проводник, — они очень хотеть быть как все омбре.

— Похоже на скачкообразную мутацию, — вздохнул док, — потеря волосяного покрова, появление зачатков разума… с людьми в незапамятные времена тоже случилось что-то в этом роде… Забавно, но почти все крупные животные после Катастрофы развили какие-то зачатки интеллекта.

— И как вы, высоколобые, это объясняете? — спросил Хенрик.

Док задумчиво покачал головой.

— Насколько я знаю, никак. Конечно, тут все сплошь было заражено, но не настолько, чтобы вызвать такие стремительные изменения. Тем более направленные. Вот мы на базе и пытаемся разобраться, что к чему. — И добавил: — Эти места — просто рай для биологов. И ад для всех остальных.

Проводник наш медленно водил головой из стороны в сторону, точно собака, нюхающая ветер.

— Можно ходить, — сказал он наконец, — безопасно.