Немного, но достаточно солидно!

132 Твердый грунт

132

Твердый грунт

Лагерь уже свыкся со своим странным, подвешенным в неопределенности состоянием. Враги его не атаковали, хотя по логике после понесенных потерь янки обязаны были бросить в этот район новые силы или уж обработать его высокоточным оружием. Конечно, теперь, когда почти сто лет закупоренные атомные арсеналы распахнулись, можно ожидать не только высокоточных ударов. Почему бы под шумок не травануть Капские горы химией? В сравнении с ядерными грибами химическая война кажется милым сердцу развлечением. Так вот, враг не атаковал, далекий таинственный Центр, эфемерная, но все же руководящая инстанция, расположенная неизвестно где, тоже не давал указаний. Не занятый делами по уши военный народ начинал потихонечку звереть. Правда, к пленникам попривыкли, они даже не вызывали более желания испытать починенные плазменные винтовки. Зато от присутствия женщин-программисток у солдат текли слюни и, может, даже что-то еще. В условиях скученности и наличия множества малознакомых людей это могло привести к каким-нибудь эксцессам.

Герман Минаков и сам почувствовал, как пучится в висках кровь, когда почти случайно около палатки Шикарева заговорил с девушкой. Звали ее Лиза Королева, родом из Ульяновска, бывшего до того Симбирском, а до этого тоже Ульяновском, а еще до того первоначально тоже Симбирском. Они перекинулись парой фраз. Лиза была очень улыбчивой и милой. Глаза у нее прямо светились. Герман догадывался, что это контактные линзы — при ее работе не испортить зрение просто немыслимо. Кроме того, он понимал, что Лиза потому мила, что знает, где находится. В каких-то неведомых, вполне вероятно, необитаемых африканских горах, в окружении почти сотни вооруженных и одуревших от однополого окружения мужиков. С ними нужно держаться бойко, по-приятельски, не позволять пересекать определенную грань, а еще лучше делать так, чтобы эту грань даже не пытались нащупать. Достигается такое целым арсеналом женских уловок, полный перечень которых мужчинам попросту недоступен. Так вот, в принципе догадываясь о всем этом психологическом трюкачестве, Герман тем не менее был сражен наповал. Вот что значит — несколько лет не бывать на родине, в тех краях, где водятся обыкновенные русские девушки.

Целый день он ходил сам не свой, к вечеру вроде по делу покрутился вблизи обитания женщин. Он надеялся, что случай разрешит ситуацию. Ведь он, безусловно, был очень не прочь завязать роман. Но по большому счету он вовсе не собирался этого делать сейчас. Разве тут было время и место? Мало того, на нем лежала ответственность — он был командиром. Командиром, в подметки не годившимся сгинувшему Потапу Епифановичу. В отряде назревала бездна противоречий. Например, вопрос с иностранцами так и не разрешился. Что с того, что все они доблестно проявили себя в бою? Эти люди прибыли в Африку воевать за деньги. То, что их сейчас втянули в войну с Америкой, им явно не улыбалось. На далекую, неведомую Россию, явно играющую в происходящем далеко не последнюю скрипку, им было глубоко наплевать. Так и недовыясненная, но покуда затертая суетой история с угодившим в плен итальянцем, — яркое подтверждение общему настрою наемников из Европы. Так что лейтенанту Минакову было по статусу не положено заводить романы.