- Ключ и штык, перекрещенные под малым двуглавым орлом, - громко и с гордостью заявил он.

   - А теперь, объясни, что сие значит, - приказал я.

   - Есть, вашбродь, - рявкнул гренадер. - Наши штыки есть ключ к победе.

   - Благодарю, - сказал я, - вернись в строй. - И когда солдат встал к товарищам, продолжил: - Пусть и сменили форму всем, но девизов никто не отменял. Нам сегодня надо стоять насмерть - и не иначе. Мы, гренадеры, станем ключом к сегодняшней победе, а если будем причиной поражения, солдаты, Господом Богом при всех клянусь, я застрелю всякого, кто останется в живых, а после пущу себе пулю в лоб. Не могу я пережить, чтобы первое своё сражение, в котором командую я своим подразделением в полевом сражении, оказалось поражением. Вы поняли меня, солдаты мои?

   - Так точно! - грянули солдатские голоса.

   - Все, у кого остались митры, - скомандовал я перед тем, как встать на своё место в строю, - сменить на них кивера.

   - Есть, - ответили мне три хриплых голоса.

   - Кивера оставьте здесь, - сказал я, - заберёте после битвы.

   Теперь начиналась самая неприятная часть нашей службы. По крайней мере, для меня. Стоять и ждать врага, пока тот изъявит желание показаться и атаковать. Самому в атаку ходить как-то не приходилось ещё. На сей раз ожидание не продлилось особенно долго. Не успело ещё солнце подняться над горизонтом и обрушить свои уже почти по-летнему жаркие лучи на пыльную землю, а уже застучали копыта. Вскоре появились всадники. Бостонцы носили странные мундиры, несколько похожие на те, что были на серых немцах. Короткие двубортные сюртуки с пелеринами и шляпы с эмблемами. Я видел подобные в трофеях у капитана Жильбера. На налобнике её красовались перекрещенные сабли. Вооружены бостонцы, как и всякие лёгкие кавалеристы, ружьями и саблями. И, похоже, стрелять в нас они не собирались, потому что правая рука у каждого лежала на эфесе.

   - К бою! - скомандовал я. - Первая шеренга, штыки примкнуть, приклады в землю! Вторая и третья, заряжай ружья!

   Вот чего нам отчаянно не хватало так это младших офицеров. Унтеров и фельдфебелей набирали из толковых солдат, а вот поручиков и прапорщиков было смертельно мало. В такие минуты это сказывалось особенно сильно. Приказ мой передавал солдатам только Кмит, которого поддерживали зычными голосами унтера и Роговцев.

   Защёлкали выстрелы штуцеров, купленных мной после Труа у трофейщиков, в дополнение к тем, что мы добыли в битве. Несколько всадников выпали из сёдел, но атака не замедлилась. Ничего, главной целью для стрелков Ефимова будут пехотинцы, что идут на поддержку коннице, вот когда нарезные ружья соберут славную кровавую жатву.