Теперь Яр ощущает себя полностью. Боли нет, и голоса неведомого существа – тоже. Вокруг равномерный, льющийся из ниоткуда свет, а перед ним неясная, размытая фигура.

– Молодец, – произносит она. Не ртом, а как-то иначе, но юноша понимает ее. И даже ощущает что-то знакомое, родное.

– Что происходит? – спрашивает Яр. Все так эфемерно вокруг, неправдоподобно.

– Ты познаешь себя…

– Разве?

– Да. Ты веришь в себя, начинаешь понимать, что человек.

– Я и так это знаю, – неуверенно бормочет Яр.

– Но теперь уверен в этом.

– Да, – соглашается тот.

– Отлично! – прошептала фигура и начала растворяться, исчезая в свете.

– Но… кто ты? – обеспокоенно попытался уточнить юноша. Ему показалось это важным. Важнее всего на свете.

– Ты и так это знаешь, – прошептал голос на грани слышимости.

– Отец? Но как?

– Я всегда с тобой… в твоей памяти…

– Отец! – крикнул Ярослав и очнулся. Раскрыл глаза и увидел перед собой Игоря. И несколько долгих секунд пытался понять, что происходит, расслышать, что говорит ему Потемкин взволнованным голосом. Наконец он пришел в себя, и крик лекаря врезался в уши.

– Что случилось? Где Ольга? Ну, ни на минуту нельзя оставить!

– Там… Туда… – Яр в прострации приподнялся и указал в направлении здания, куда до этого направлялась Ольга. – Она… была слегка не в себе.

– Идти можешь? – на полном серьезе спросил Потемкин, с тревогой вглядываясь в глаза парня.

– Думаю, да, – кивнул тот, поднимаясь.

– Тащи мешки в машину и сиди там, жди нас, – Игорь указал на три брезентовых мешка с лямками. – Старайся не думать о боли в голове. Понял?