«Код! Код же надо ввести!» – от вспыхнувшей вдруг в голове мысли Добрынин аж пропотел. Хрен его знает, как тут настроено… постоишь вот так на платформе минут пять-семь, не называя кода – и вылезут пулеметы из люков, порвут в клочья прямо на этой платформе…

– Один-один-семь-четыре-ноль-ноль-три-девять-девять!

Глазок мигнул. Раз, другой, третий… Добрынин напрягся, буквально чувствуя, как его тело полосуют пулеметные очереди… но красный потух – и на смену ему загорелся зеленый.

Проход был свободен.

Сунув «Винторез» в чехол, он вытащил дробовик. Закрытое пространство, короткие расстояния. Картечь тут лучше всего. Хоть и не верил, что за двадцать лет здесь мог кто-то выжить – но предосторожность не помешает.

Шагнул с платформы – и она, дрогнув, медленно поплыла вверх.

– Загружайтесь! – подняв голову, заорал Добрынин в шахту.

– Спускаемся!.. – донеслось сверху.

Пока спускалась первая партия, Добрынин сидел у гермодвери на контроле. Чертовски хотелось подойти, крутануть штурвал и поглядеть – а что же там внутри… но он сдерживал себя как мог. Первая партия – Паникар, Букаш, Тундра, Маньяк и Халява, – спустившись, тут же заняли позиции у двери, крест-накрест, готовясь войти. Заранее включили фонари для подстраховки, но дополнительный свет не понадобился – приоткрыв дверь, они увидели, что в лампы в бункере частично уцелели и света их хватало.

Сразу за гермодверью обнаружилось что-то вроде большой прихожей. Несколько столов, стулья, шкаф для одежды. Все из вечного пластика, а потому – в целости и сохранности. В шкафах ветхие белые халаты, несколько комплектов военной полевой формы без знаков различия, офицерские фуражки.

Дверь направо, как и говорил Сказочник, вела в подсобные помещения, жилые отсеки для персонала. Дверь прямо – в командный пункт и его зачистили сразу же. Впрочем, с жилой частью бункера долго возиться тоже не пришлось. Отсеков было хоть и много – но все они располагались на небольшой площади. Подсобные и технические помещения различного назначения, продовольственный склад, жилые отсеки для дежурной смены – все это обшарили мгновенно. Тут же, в одном из жилых отсеков, и обнаружили смену – высохшие мумии в обрывках формы с офицерскими звездами и маленькими табличками над правым нагрудным карманом: «КДС-1», «КДС-2», «ДБСП-2»…

– Последняя смена, – стоя у входа в отсек, сказал Паникар.

– До последнего на боевом посту, – кивнул Батарей и в голосе его Добрынин услышал безмерное уважение. – Вот люди, а…

– Похоронить бы… – просительно протянул Маньяк, глядя на командира.