– Запечатаем отсек и крест на дверь соорудим, – подумав немного, ответил Данил. – У моряков такой обычай – затонувший корабль считают могилой для экипажа. Ну и тут то же самое. На боевом посту до последнего – отсек уже не отсек, а склеп. Тем более и пролежали они тут уже двадцать лет. Но это все потом. Сейчас – все на КП.

Командный пункт встретил их пустотой и мертвым молчанием. Одна огромная комната, боевые посты с кучей аппаратуры, терминалы, компьютеры и мониторы различных размеров и конфигураций, сервера, содержащие когда-то тонны информации… О комплексах РВСН или ПРО противника, о местах базирования крупных сил и соединений, координаты стационарных пусковых установок МБР, маршруты мобильных групп… да мало ли что еще хранилось когда-то здесь, в этом КП, одном из немногих, отвечающих за весь пусковой потенциал некогда огромной страны? Однако вся эта кладезь информации сейчас им была не нужна. Сейчас нужно было только одно – загрузочное устройство и перфокарты.

Как и говорил Ивашуров, устройство ввода находилось в дальней торцевой стене, прямо напротив входа. Над ним – здоровенный плоский монитор, тут же сбоку – столик, стопка пластиковых перфокарт белого цвета, дырокол, альбом каких-то схем с пометкой «для служебного пользования» в верхнем правом углу. И – красная пусковая карта. Добрынин дрожащими от нетерпения руками взял одну из белых карточек, осмотрел со всех сторон. С тыльной стороны она была девственно чиста. С лицевой – поделена на две части, правую и левую. На правой, заголовком, стояло тиснение: С.Ш., на левой – В.Д. Северная широта и восточная долгота. И, столбиками – цифры в каждой из частей: градусы, минуты, секунды.

Он взял дырокол и медленно, старательно, перепроверившись раз пять, не меньше, проделал дырки. Сначала в правой, потом в левой части. Сорок семь градусов, семь минут, ноль-ноль секунд северной широты и пятьдесят один градус, пятьдесят три минуты, ноль-ноль секунд восточной долготы. Эти цифры огнем пылали у него в мозгу – слишком долго он думал о них, твердил каждый вечер на привале, когда возвращался из долгого похода домой. А еще потом, когда шел в Пензу и обратно… И когда он смотрел на мальчишку на КПП – где-то на заднем плане, вместе с мыслью о том, узнает его Хранитель или нет, пропустит или нет – тоже огненно-багровыми линиями пылали эти же цифры.

Карта беззвучно нырнула в нутро комплекса. Добрынин поднял руку, заставляя пацанов замереть, прислушался… Всего несколько мгновений вокруг стояла прежняя тишина… а потом где-то за стенкой что-то щелкнуло глухим металлическим щелчком – и «Периметр» ожил. Разом вспыхнули экраны, загорелись пульты управления, коротко, предупреждающе взревела сирена. Загорелся и большой монитор на стене, над приемным устройством – и на нем, развернувшись в плоскость, высветилась карта мира. И – две перпендикулярные линии, скрещивающиеся в точке, координаты которой ввел только что Данил.